Книга Выжившие, страница 142 – Влад Лей, Александр Грохт

— Ты утрируешь, — заявила Аня. — Ну и вообще, зомби — это зомби, зачем убивать людей?

Ясно, медик в Ане не согласен причинять вред людям, зомби ее не беспокоят…прогресс, однако. Раньше и зомби она называла просто «больные» или «зараженные», подразумевая, что они все еще люди. Ровно, кстати, до того момента, пока один такой больной не встретился ей в подъезде. Тогда он быстро перешел из разряда «больного человека» в «зомби».

— Ань, я еще раз тебе объясняю. Большая группа, пусть и местных, но оскотинившихся в связи с происходящим людей, захватила съезд с трассы в поселок и убивала всех, кто пытается проехать. Они кончили там кучу людей, и они не собирались останавливаться. Более того, ребята, дай им волю, развернулись бы еще круче. Представь, если бы они полезли в поселок? Что тогда? Что нам с ними прикажешь делать?

— Не знаю, но насилие — это не выход, — Анька упрямо поджала губы.

Я со злостью закурил еще одну сигарету. «Люблю» такую логику: «насилие — не выход». А спросишь, какие есть альтернативы, и «не знаю».

Я сейчас старался держаться изо всех сил, но мое спокойствие быстро улетучивалось, а его место занимало раздражение и даже злость.

Как же меня бесит такое показное чистоплюйство. Мол, вы козлы и мочите ни в чем не повинных человеков, а я тут так, рядом постою. И еще напомню, какие вы сволочи…

Нет, все, хорош, надо ставить точки над I! Или она примет реальность как есть, или в Бадатии сделаю ей ручкой. Врач нам нужен, но не тот, который на нас смотрит свысока и плевать хотел на общее дело, ему важно ручки чистыми сохранить. Такой подход рано или поздно может свести в могилу всех.

— Как ты себе представляешь ненасильственный метод? — все еще стараясь держать себя в руках, спросил я. — Вот подошли бы мы такие красивые к ним и сказали, мол, ребята-бандючата, мы сами не местные. У нас там машинка разбилась, груженая едой-водой-таблетками, и две девицы красивые нас ждут. Не могли бы вы нам просто так, от щедрот душевных дать какую-нибудь машину на ходу, чтобы мы, значит, уехать могли. Такя должен был сказать?

— Нет, — Анька явно не хотела продолжения диалога, но я не собирался останавливаться на полпути.

— А знаешь, что бы случилось дальше, Анечка, если бы мы к ним так заявились? — зло прошипел я. — Нас бы там зарезали. Без вариантов. И пока мы с Вовой в костре поджаривались, догадайся, что было бы с тобой и Аськой? А еще, если бы мы не раздобыли вот это, — я продемонстрировал трофейный АУГ, — который, к слову, тоже трофеем с трупа достался, нам бы тоже пришел конец. Автомат у Вовы помнишь? Мы ведь его тоже не купили, а…

— Жень, избавь меня от подробностей, а? Не хочу слушать, — Аня скорчила недовольное лицо и отвернулась к окну.

— Ну уж нет, послушаешь! — прорычал я. — Моя пушка появилась только благодаря тому, что Вова выбил мозги ее прошлому владельцу. Представляешь, просто взял и убил его, — мое показное спокойствие окончательно меня покинуло. — Потому что этот козел в свою очередь пытался убить нас. А ведь мы ему ничего не делали, просто появились в поле его зрения. Представь, мужик сидел и глядел на улицу, карауля, пока там кто-то появится, чтобы его убить.

— Псих конченый! — выдала диагноз Анька.

— Не-е-ет, — грустно усмехнулся я, — он охранял «свою территорию», а мы на нее влезли и убили его. И кто в результате был прав?