Книга Регуляторы, страница 49 – Александр Грохт

— Так. А теперь рассказывай, морда гнусная.

— Что фрасскафывать-то? Я готофф, фросто скафите фто имефно.

— Так. Ну, во-первых, что за мутант такой, которого вы кормите человечиной, и зачем? Мне страшно интересно. Второе. Сколько вообще людей в вашей бригаде, чем вооружены, где базируетесь, какая система охраны.Третье…третье — все, что ты знаешь о дороге, идущей к контрольному пункту на перешейке.

— Нуу… муфант это Старифк…его фсе так зовут. Он, корофе, жил там раньфе…ну на хуторе, где у нас базфа. Он, его дочь, двое ее детей. Мы, когда там осели — малость поразвлеклись. С дочкой, внучкой…мужиков много было, их мало, короче, переборщили чутка. А дед ночью сбег. И вернулся через пару дней уже этим, зомбером короче. Пролез обратно через тот же ход, где сбёг, загрыз одного и покусал другого нашего. Мы тогда не умели зомби убивать, да и оружия было мало. Лопатами и битами его отходили, а зомбю то что те лопаты, знай себе кидается. Долго лупцевали его, он еще тогда Кирю поцарапал, Киря потом сдох. Короче, убить мы этого зомбю не убили, но здорово отмутузили. Связали. И бросили в сарай, где трупы его дочки и внучки лежали. И сидел внук связанный–никто не знал, на кой черт нам пятилетний пацан, но и просто кончить его как-то не поднялась ни у кого рука.

Я уже понял, что будет в истории дальше. Больше всего вызывало подспудную, дикую ярость совершенно будничное изложение этим типом отвратительных вещей — изнасиловали до смерти женщину и ребенка, бросили в сарае их тела рядом с живым ребенком. И это просто будничное, явно не вызывающее у него никаких эмоций действо. Это что же он должен был творить, чтобы совсем-то атрофировалась совесть…Буль тем временем продолжил, подтверждая мои догадки.

— Ну, к утру он короче сожрал и дочку, и внучку. Вырос, стал сильнее. Только ноги у него все равно не двигались, позвоночник похоже не сросся. Но это ему не мешало, он и на руках бодро бегал за пацаном по сараю. Догнал, прокусил ему череп и сожрал.

Короче, мы его пробовали пристрелить…но из этого ничего не выходит, его пули из пистолетов и картечь даже в голову не брали. А потом Карась придумал, что этот Старик — прикольная развлекуха, чтобы избавляться от надоевших баб или всяких там ненужных пленных. Он стал бабам давать нож там или топор, и выпускать в загон к Старику. Они потешно орут, машут оружием. А он бегает на одних кулаках вокруг и жрет их. Мы смотрели, даже ставки делали, через сколько там…– тут рассказчик осекся, увидев выражение моего лица. Видимо, что–то там было такое, что он резко перевел тему. — А потом… потом…на нас, короче, соседние ребята наехали. Прикатилик нам на базу, начали шмалять, мы отстреливались, и в итоге эти…короче…сбили с загона со Стариком засов. Мы как увидели, решили –всем нам хана, Старик к тому времени втрое, наверное, вырос, если не больше. При этом бежать нам-то и некуда, пришлые с автоматов всю территорию кроют.

Бандит сделал паузу. Анькина терапия явно пошла ему на пользу, и он почти что не «фыкал». Ну и хорошо, задолбался я это переводить на нормальный язык. Он принялся поглядывать по сторонам, так что пришлось слегка пнуть его ногой, мол, продолжай уже, че замолк-то. Он тут же снова затараторил:

— Тут, короче, Старик и впрямь вылез, только кинулся он на чужаков, пули из автоматов его вообще не брали. Он всех их перебил, наших при этом не трогая, трупы уволок к себе и сам за собой двери запер. С тех пор мы с ним…ну, союзники. Мы ему жратву — он нас не трогает, наоборот скорее, бережет и охраняет. Умный, хоть и не говорит.