Книга Плантаторы, страница 115 – Александр Грохт

— Да уж, неожиданно, — согласился я. — Ещё пару лет, и от дорог ничего не останется, ну, кроме тех, которые обслуживают. И все эти домики-сарайчики найти можно будет только случайно.

— А ты не думал, что, может быть, так лучше? — вмешался в разговор Макс, не открывая глаз. — Без людей, без войн, без загрязнения… Просто лес, животные, тишина.

Я посмотрел на него. Макс открыл один глаз, ухмыльнулся.

— Думал, — ответил я. — Но потом вспоминал, что в этом тихом лесу бродят зомби, которым всё равно, красиво вокруг или нет. Они просто хотят сожрать всё живое.

Все замолчали, задумавшись каждый о своём.

Я задумался о Танаисе, в который мы летели сейчас. До апокалипсиса там жило около двух миллионов плюс-минус триста тысяч человек. Два миллиона. Это больше, чем население некоторых стран. Там были университеты, театры, музеи. Заводы, которые производили всё — от самолётов до консервных банок. Там жили люди со своими мечтами, планами, надеждами.

Теперь… теперь там были только мертвецы.

Я прикрыл глаза, представляя эти улицы, забитые зомби. Полмиллиона покойников… страшно представить. Как они двигаются, натыкаясь друг на друга. Как бродят по пустым квартирам, по магазинам, по школам. Как стоят на остановках, словно всё ещё ждут автобусы, которые никогда не придут.

Постепенно лес под нами начал редеть. Вновь вернулись признаки цивилизации — линии электропередач, покосившиеся и обрывающиеся. Свалки строительного мусора. Промзоны, вынесенные из города, с ржавеющими конструкциями и разбитыми окнами.

— Готовьтесь, — сказал пилот по радио. — Скоро будет город.

А потом мы увидели сам город.

Танаис открылся перед нами внезапно, без заметного перехода. Вот только что был лес и очередная покрытая потрескавшимися бетонными плитами площадка. И уже пошёл асфальт, и плотная застройка.

Первое, что бросилось в глаза — это чернота. Тёмные тона, серые и чёрные здания, будто мегаполис был нарисован углём на серой бумаге. Почти не было ярких цветов — всё поглотила копоть пожаров, грязь дождей, плесень времени.

— Боже мой, — прошептал Серёга.

Из нас всех только он бывал тут до апокалипсиса. Я посмотрел на него — его лицо было белым, глаза широко распахнуты.

— Серый, ты в порядке? — спросил я.

— Я… я тут учился, — ответил он тихо. — В университете. Видишь вон ту высотку? Там общага была. Мы с пацанами на последнем этаже жили. Каждую пятницу бухали на крыше…

Он замолчал, не отрывая взгляда от окна.

Вертолёт снизился, и картина стала более детальной — и более ужасающей в своих деталях.

До сегодняшнего дня я ни разу не видел с высоты птичьего полёта город-миллионник, который выглядел так. Картина, конечно, ужасала.

Город был мёртв. Не просто заброшен, а именно мёртв, как гигантский труп, лежащий под солнцем. На окраинах, там, где были выставлены заслоны и где по зомби работали артиллерией, здания были изрешечены пулями и осколками, многие обрушились, оставив после себя груды битого бетона и покорёженной арматуры.

Улицы были завалены обломками, сожжёнными машинами, мусором. Где-то всё ещё виднелись баррикады из автомобилей и строительных контейнеров, давно заржавевшие и оплетённые плющом.

— Смотрите, там танк, — Пейн показал вниз дрожащей рукой.

Я вгляделся. Действительно, на однойиз площадей стоял обгоревший остов танка Т-90, его башня была сорвана взрывом и валялась метрах в десяти. Рядом лежали ещё несколько единиц техники — БТРы, грузовики, даже один БМП, наполовину ушедший в землю.