Книга Санитары, страница 107 – Александр Грохт

— Уже поздно, слишком поздно. Отойди и дай мне контроль над телом. Хоть разомнемся как следует напоследок, перед финалом.

Снаружи раздался оглушительный грохот — «Вороны» начали методично ломать дверь бункера чем-то тяжелым. Туз схватился обеими руками за голову, пытаясь унять боль. Руки мелко тряслись.

— Нет, ну пожалуйста, только не сейчас, нет! — прошептал он, чувствуя приближение приступа. — Я сам хочу их убить! Сам! Нет!

Массивная дверь жалобно скрипнула металлом, медленно приоткрываясь под натиском, и в узкую щель почти сразу же залетела граната. Туз рухнул за свой стол, но недостаточно быстро. Вспышка болезненно резанула ему по глазам, а под ребрами слева очень сильно начало печь, как будто внутрь засунули раскаленный кусок металла.

Ослепительный взрыв которой роковым образом совпал с особо яркой невыносимой вспышкой в мозгу психованного хозяина Приморска, заставившей последнего окончательно потерять самоконтроль. Он и так то у него был не слишком хорош, а уж в условиях такого чудовищного напряжения нервов этого хватило с избытком. Вместо Туза невидящие стеклянные глаза поднял тот, другой… больше похожий на оживший труп, на зомби из фильмов ужасов.

Передернув затвор помпового дробовика с характерным щелчком, он засмеялся мерзким дробным смехом, от которого должны были свернуться в трубочку уши у всех несчастных, кто его слышал. Психологическийприем, конечно, но он точно отлично действует на людей, пугая их на подсознательном уровне.

Аккуратно положив тяжелый дробовик на стол прямо перед собой, в удобную позицию для стрельбы, Туз терпеливо ждал развития событий. Он прекрасно знал, что его минуты уже сочтены и пересчитаны, и собирался напоследок отправить в мир иной максимальное количество врагов — устроить им настоящий ад.

Двери с грохотом распахнулись, ударившись о стены, в проеме четко обрисовались две темные фигуры силуэтов. Временно ослепленный и оглушенный гранатой Туз крайне плохо видел и слышал, но это было и не обязательно для того зверя, в которого он превратился. Поток воздуха в помещении изменился, и в дверной проем моментально ушло три быстрых, почти слитных выстрела из дробовика — бум-бум-бум.

Один из атакующих бойцов тяжело завалился навзничь с глухим стуком, заряд крупной картечи попал ему прямо в нижнюю часть лица и шею, разворотив все так страшно и основательно, что сквозь рваные раны был отчетливо виден белый позвоночный столб. Второй боец, получивший подряд два полновесных попадания дроби прямо в бронежилет, оказался с силой отброшен назад в темный коридор, словно его дернули за веревку.

Трижды яростно плюнул свинцом автомат в руках татуированного «Ворона», строча очередью, но Гасан молниеносно и резко подбил ствол оружия вверх, не давая стрелять.

— Этого — только живым, понял меня! Живым! — прорычал он, глядя на своего бойца налитыми кровью бешеными глазами. — Я хочу лично порвать его на куски и глядеть при этом в живые глаза, а не пялиться на очередного покойника. Понял меня, я спрашиваю?

Туз тем временем проворно сполз вниз на пол, надежно укрывшись за своим массивным столом-пультом, и быстрыми четкими автоматическими движениями умелых рук дозарядил магазин дробовика до полного. Резко тряхнул головой, выбрасывая из левого уха уже не нужный ему наушник противошумник, и через противный звон, стоящий в голове после взрыва, еле-еле услышал последнюю часть фразы Гасана.