Книга Поезд от платформы 2, страница 58 – Стефани Стил

Перед глазами начали сменяться снимки с ее девичника, сделанные за месяц до свадьбы, состоявшейся не многим более года назад. Они тогда отправились в Брайтон; Либби, наделенная почетной ролью подружки невесты, выложилась по полной, уделив внимание каждой мелочи. Прелестный арендованный домик стоял у самого пляжа; по прибытии их встретили персональные повар и бармен. А расходы на еду и напитки, как потом узнала Эмилия, Либби никого не попросила оплатить – ее бывшие одноклассницы, сокурсницы и подруги по пилатесу потом рассыпались перед Либби в благодарностях и воспевали дифирамбы ее щедрости. Эмилия вспомнила, как подумала тогда, будто Либби вся сияет от внимания. Золотистая аура ее свечения стала даже ярче, когда она подарила ей тоут Louis Vuitton Neverfull с культовым логотипом LV, оттиснутым на шоколадно-коричневой коже, и новыми инициалами Эмилии, которые она должна была заиметь после свадьбы – Э. М. К., – в розовой с золотом монограмме в центре сумки.

Подруги Эмилии заверещали, а она сама завизжала от восторга, и Либби милостиво позволила себя обнять, прежде чем скромно отмахнулась от дальнейших изъявлений благодарностей. Но Эмилии подумалось, что, подарив ей тоут на глазах у всех… да-да, Эмилия тогда подумала, что для Либби такой жест значил больше, чем для нее самой. А теперь тот тоут, практически не используемый, отлеживался в своем фирменном пыльнике и яркой оранжевой коробке на дне ее гардероба. Передарить его было нельзя из-за монограммы, но и пользоваться им Эмилия не могла, слишком отягощена чувством вины. Она быстро прокрутила фотографии, запечатлевшие ее и Либби с сумкой в руках и довольными улыбками, а потом снимки, на которых они же позировали с рюмками, увенчанными кусочками лайма, и в ободках с пенисом вместо рога, расплылись перед глазами.

Кликнув на кнопку, Эмилия вернулась к началу фотогалереи, быстро прокрутила изумрудно-лазурные свадебные снимки и задержала взгляд на фотографии Лоуренса, попивавшего «Апероль шпритц» во время их медового месяца на галечном пляже Амальфи, с узнаваемой панорамой на заднем плане из извитых дорог и отелей, угнездившихся на склоне холма. «Должно быть, он уже крепко спит в своих шумоподавляющих наушниках в гостевой комнате», – подумала Эмилия. Лоуренс всегда ночевал в ней, когда работал по выходным – учтиво не желая обрекать себя на плохой сон из-за шумных ночных ритуалов Эмилии. Первый год их брака выдался негладким, она не раз подумывала о том, чтобы собрать вещи и сбежать куда-нибудь на край света, предоставив Лоуренсу самому все расхлебывать. Но Эмилия так не сделала. Она была выше этого – онибыли выше этого. Она осталась с ним, несмотря ни на что. И ходила с высоко поднятой головой (притворно, конечно). «Интересно, сколько людей в этом вагоне слышали о деле Лоуренса?» – подумала Эмилия. Может, они все о нем знали? И сплетничали в духе: «О, Боже! Ты слышал/слышала о том враче?»

«А меня кто-нибудь из пассажиров узнал?» – при этой мысли ее охватило стеснение. Но Эмилия тут же поправилась. Онане сделала ничего дурного. И Лоуренс находился под невероятным давлением, а каково это – Эмилия очень хорошо представляла. Подобное давление имеет свойство разрушать тебя исподволь, не позволяя осознать его коварство. Пока не становится слишком поздно, и ты не оказываешься у черты невозврата. У той черты, когда довольно легкого удара, чтобы ты сломался, разбился вдребезги.