Книга Поезд от платформы 2, страница 137 – Стефани Стил

Эмилия словно прочитала досье, задокументировавшее скатывание сестры в бездну. Либби понимала, что все меньше времени уделяла семье. Понимала и страдала из-за этого. А потом она осознала, что ее тайный долг только рос – как на дрожжах. И выход из положения, в которое она себя загнала, был только один: попросить о помощи.

Но Эмилия отбила у сестры желание просить помощи – когда спьяну высмеяла ее на пляже первой линии в Брайтоне, одной рукой сжимая бумажный пакет с чипсами, а другой пытаясь удержать безвкусную пластиковую вуаль, все норовившую сползти на лицо:

– О господи, Либ! Прекрати навязывать моим подругам свой лохотрон, – жестоко хохотнула она, запихивая в рот очередную порцию чипсов. – Для тебя сойдет такой приработок. Но все эти девчонки работают в солидных компаниях, у них нет времени участвовать в свечной пирамиде.

Эмилия была слишком пьяна и слишком занята собой, чтобы понять, какую боль причинила сестре и на что ее обрекла. Потом она, конечно же, винила себя, изводила самобичеванием, но так и не решилась рассказать родителям или Лоуренсу, что она тогда сказала своей бедной, ранимой сестре.

А потом Лоуренс взял и испортил все еще больше, превратив их первый год брака в спираль такого адского стресса и неприятностей, что Эмилия чуть ли не телесно ощутила, как стала изменяться химия ее мозга. Муж совершил глупость, невероятную глупость – якобы под давлением семейных обстоятельств. Лоуренс был хирургом. И погубило его эндопротезирование тазобедренного сустава, произведенное частным образом двадцативосьмилетнему пациенту, которому не светило возглавить лист ожидания. Лоуренс, с каким-то извращенным чувством юмора или временно помрачившись рассудком, вырезал в нижней части шрама маленькую буковку «Л», а рядом с ней «К». Это сошло бы за неудачный шрам. Моглосойти. Если бы Лоуренс не засмеялся и не привлек к своему «художеству» внимание медсестер еще во время операции.

Эмилия была в бешенстве. Но она осталась с мужем и поддерживала его, невзирая на неизбежные слухи и газетные публикации, заголовки которых с каждым днем становились все хуже и все дальше от правды: «Чокнутый док вырезает имя на плоти пациента». Неудивительно, что Лоуренса лишили практики. Но он вскоре нашел себе новое дело – занялся продажей фармацевтических препаратов. И оно оказалось более прибыльным, чем работа хирургом. В последние несколько месяцев их жизнь наладилась, и они действительно решили попробовать завести ребенка. Правда, Эмилия еще не проходила подготовку к ЭКО. Это была уловка с целью вывести попутчиков из вагона. Идею сослаться на необходимость приема лекарств по расписанию, да еще каждый день, она почерпнула из любимого реалити-шоу.

Эмилия не сознавала, насколько надломленной все еще оставалась внутри, вплоть до этого дня. До той минуты, когда она увидела Дженну Пейс – безмятежную, не обремененную никакими заботами, покупавшую себе очередную сумочку стоимостью примерно в долг несчастной Либби. За прошедший год Эмилия сделалась буквально одержимой женщиной, приведшей сестру к гибели. Она просматривала по ночам ее Instagram – украдкой, как будто следила за жизнью бывшего. Хотя и понимала, что это лишь усугубляло ее боль. Каждая улыбка, каждый бравурный пост Дженны бередил ее незажившие раны. И, увидев Дженну в реальной жизни – такую успешную, такую «глянцевую», словно она только что вышла из экрана телефона, – Эмилия не смогла пойти дальше своей дорогой. Она увидела Дженну, когда уже направлялась к выходу с тяжелым набором чугунной посуды в пакете. И у нее померкло в глазах, разум помутился, она уже была не в силах рассуждать здраво, ноги сами понесли ее по магазину следом за Дженной. Каждый раз, когда Эмилия пыталась вразумить себя, что ей нужно домой, какая-то магнетическая сила снова притягивала ее к американке. И с каждой новой покупкой Дженны, с каждой примеркой еще одного дизайнерского платья, с каждым ювелирным украшением, над покупкой которого размышляла Дженна, рассудок Эмилии помрачался все больше. Дженна Пейс была паразиткой, которая прикидывалась, будто вдохновляла бедных женщин на труд ради успешности и финансовой независимости, а по факту обманывала и обкрадывала их, а потом пользовалась их денежками, чтобы покупать себе блестящие безделушки. Не она, Эмилия, убила свою сестру. Ее убила Дженна. И эту американку нужно было остановить, пока она не убила кого-нибудь еще.