Книга Семь престолов, страница 34 – Маттео Струкул

После этого военачальник надолго замолчал.

Советник герцога не знал, как себя вести, но рассудил, что лучше пока сидеть тихо. Опыт подсказывал, что в такие моменты никакие увещевания не помогут, а то и навредят. Поэтому он сохранял молчание. Советник герцога смотрел на широкую спину кондотьера и мысленно молил, чтобы тот скорее принял решение.

Дечембрио прекрасно знал, что от этого зависит судьба всего герцогства.

Папская область, базилика Святой Марии над Минервой

Всю ночь Габриэле не сомкнул глаз. Ужасно болела спина, но мучительнее всего было ожидание. Время текло невыносимо медленно. Казалось, рассвет никогда не наступит. Неизвестность мучила кардинала.

Посреди ночи Кондульмер решил зажечь свечу, встал на скамейку для коленопреклонения и начал молиться. Размеренный шелест знакомых слов, выстраивающихся в привычный, раз и навсегда заданный ритм, принес ему облегчение, отдалив беспокойные мысли, которые в последнее время не покидали его. С первыми лучами зари, когда бледный солнечный свет наконец проник в окошко под потолком кельи, Габриэле поднялся с колен. Он снял ночную холщовую рубаху, взял кувшин с водой и наполнил железный таз для умывания. Окунув лицо в ледяную жидкость, он надолго замер, хотя в кожу, казалось, впились тысячи иголок. Кондульмер вымыл руки и ноги, вытерся куском ветоши и оделся. Облачение составляли алая сутана из шелкового муара, туфли с золотыми пряжками и красный берет.

Наконец Габриэле покинул келью.

Пройдя по коридору, он открыл дверь и вышел в галерею, окружающую внутренний двор. Холодный утренний воздух обжег, будто пощечина, но Кондульмер все равно с удовольствием вдохнул его после замкнутого пространства узкой кельи. В ризнице Габриэле поприветствовал своего кузена и вместе с ним стал ждать остальных кардиналов, которые постепенно появлялись один за другим. Лица у них были усталыми, но спокойными. Если собравшиеся и переживали, то лишь из-за отсутствия привычного комфорта и скромности жилища. Всем своим видом кардиналы давали понять, что такая обстановка абсолютно не соответствует их положению, однако ответственный выбор, который предстояло сделать, похоже, никого особенно не беспокоил. Кондульмер позавидовал спокойствию конклава.

Утренняя служба прошла для Габриэле будто в тумане. Он слушал молитвы, подпевал гимнам, но в церкви находилось только его тело, а разум словно впал в небытие, отказываясь осмыслить сведения, полученные накануне. Взгляд Кондульмера застыл на деревянных сводах потолка, обоняние сосредоточилось на резком запахе ладана; кардинал отрешенно потирал руки, следуя размеренному ритму богослужения.

Все это помогло ненадолго забыть о происходящем. Бесконечное ожидание, надежды и подсчеты, советы и интриги ужасно вымотали Габриэле.

Если хорошо подумать, он не мог расслабиться с того самого дня, когда узнал в доме сестры от Антонио, Полиссены и Никколо, что именно ему предстоит стать следующим венецианцем во главе Святого престола.

По окончании мессы кардиналам предложили вновь разойтись по кельям, чтобы иметь возможность предаться размышлениям, прежде чем сделать окончательный выбор.

Всем раздали бюллетени.

Примерно через два часа кардиналы опять собрались в ризнице церкви Святой Марии над Минервой, и каждый бросил свой листок в урну. Как только голоса были собраны, старший из кардиналов-дьяконов подошел к столу и начал вынимать бюллетени, читая вслух написанные на них имена. Каждое из них звучало предвестником будущего, гулко отдаваясь в висках.