Книга Семь престолов, страница 27 – Маттео Струкул

Филиппо Мария издал звериный рык.

От этого сразу стало легче. Злость выплеснулась наружу, будто фонтан крови из открытой раны. Герцог засмеялся и снова взглянул на несчастную женщину, которая смотрела на него растерянно, но в то же время со жгучей ненавистью.

— Ни слова! — рявкнул Филиппо Мария, теперь уже твердо стоявший на ногах благодаря костылям. — Если не хотите оказаться на дне Навильо-Гранде с перерезанным горлом!

* * *

Аньезе смотрела на Бьянку Марию и не могла нарадоваться очарованию собственной дочки. Одетая в теплое шерстяное платьице, девочка радостно носилась по двору замка Аббья-те. За плечами у нее развевалась меховая накидка, придающая девочке вид крошечной великосветской дамы. Бьянка Мария обладала бледной алебастровой кожей, румяными щечками и умными живыми глазами, которые сверкали так, словно хотели вобрать в себя весь зимний свет, лившийся с перламутрового неба. На улице стоял мороз, устилавшие двор камни покрылись слоем снега, но Бьянка Мария, невероятно довольная, продолжала кружиться под падающими снежинками. Она поймала несколько белых звездочек и побежала показать их матери, но когда маленький кулачок раскрылся, внутри оказались только капли воды.

— Мама! Куда же делись снежинки? — воскликнула девочка, широко распахнув огромные зеленые глаза, которые были выразительнее слов.

Аньезе обняла дочь:

— Они растаяли, Бьянка. Тепло твоих пальчиков превратило их в воду. — Мать взяла девочку за руки и закружилась вместе с ней, приговаривая: — Ты красавица, малышка моя.

— А когда придет папа? — спросила та с лукавой улыбкой.

— Скоро. Но сейчас мы поднимемся наверх и попьем чего-нибудь горячего, хорошо?

— Да! — закричала девочка.

Аньезе повела дочь через арку внутреннего двора, а потом по ступенькам на второй этаж.

Наконец они оказались в просторной гостиной, освещенной теплым светом десятков свечей в кованых люстрах. В центре зала уже ждал накрытый стол. На белой кружевной скатерти возвышались разноцветные пудинги, имбирное печенье, башни из блинчиков, бисквиты, а посередине стоял поднос, полный засахаренного миндаля и звездчатого аниса. Кубки с пряным вином и горячими отварами из трав и лепестков роз распространяли чудесный аромат.

Виночерпий и стольник стояли рядом, готовые прислуживать во время трапезы. Бьянка Мария со всех ног кинулась к столу и забралась на стул.

Аньезе было приятно видеть дочь такой довольной и проголодавшейся, но все же она мягко заметила:

— Бьянка Мария, что за поведение, дорогая? Неужели тебя воспитывали варвары?

— Вы хотите сказать, гельветы^[10]? Или германцы? Или те народы, которые победил Гай Юлий Цезарь и потом написал об этом в «Записках о Галльской войне»?

— Святые угодники, Бьянка Мария! Не надо, пожалуйста, сейчас хвастаться познаниями в истории, — строго заметила Аньезе. — Я хочу сказать, что сначала, прежде чем нестись к сладостям как угорелая, следовало дождаться матери. Разве я слишком многого прошу?

Девочка соскользнула со стула, подбежала к Аньезе, раскинув в стороны маленькие ручки, и обхватила ее колени. Женщину растрогало это внезапное проявление любви. Ее всегда поражали доброта и непосредственность Бьянки Марии.

— Ну-ну, — сказала она, поднимая личико девочки за подбородок. — Давай хотя бы снимем накидку и повесим сушиться. — Аньезе расстегнула золотую брошь, усыпанную драгоценными камнями, и сняла с дочери накидку из волчьего меха. — Давай сюда шапочку, — продолжила она, стягивая с малышки головной убор, и копна рыжевато-каштановых волос рассыпалась по плечам девочки, сверкая, будто расплавленная медь.