Книга Семь престолов, страница 14 – Маттео Струкул

— Объединяясь в конгрегации, люди с благородными помыслами способны лучше понять истинное значение веры, — с искренним убеждением заявил Габриэле.

— Безусловно, дорогой брат, — согласилась Полиссена. — Но надо помнить и о том, что распространение таких обществ увеличивает политическое влияние нашей республики.

— Значит, и вы с ними заодно, сестрица? — Габриэле вопросительно поднял бровь, но не удержался от улыбки.

Полиссена хотела ответить, однако Антонио ее опередил:

— Дорогой кузен, я чувствую, вас что-то беспокоит. Откройтесь нам, поделитесь своими тревогами.

Габриэле не стал искать обходных путей. Он привык высказываться прямо. Подобный характер мог сослужить ему дурную службу, но, по мнению Полиссены и Антонио, именно это делало Габриэле прекрасным главой для Римской церкви.

— Честно говоря, я чувствую себя пешкой в чужой игре. И я даже готов принять правила — в конце концов, какой смысл противиться судьбе, — но пусть меня хотя бы ставят в известность о происходящем.

Никколо Барбо едва удержался от резкого ответа.

— Хорошо, Габриэле, все понятно. Вот сейчас мы, ничего не скрывая, ставим вас в известность о том, что Венеция будет всячески способствовать вашему назначению следующим папой римским. Я понимаю, что это не ваш выбор, но мы все надеемся, что вы не откажетесь выполнить свой долг перед республикой, для которой каждый из нас готов принести любую жертву, какая только потребуется.

Полиссена метнула на мужа яростный взгляд. Она разделяла его точку зрения, но такая постановка вопроса могла оттолкнуть Габриэле. Ее брат упрям, и если он почувствует, что его загнали в угол, то может и порушить все их планы.

— Простите резкость моего супруга, дорогой брат, — поспешила вставить она. — Никколо высказался слишком прямолинейно, хотя при этом абсолютно честно.

— Я знаю, Полиссена, и полностью согласен с его словами. Теперь, когда мне ясно, чего вы ждете от меня, позвольте уверить, что я не имею ни малейшего намерения уклоняться от своих обязательств перед республикой. Я прекрасно осознаю стратегическое значение Рима для Венеции.

— Подумайте и о Болонье, Габриэле, — добавил Антонио. — Семействам Феррара и д’Эсте придется умерить спесь, когда они окажутся зажаты между нашей материковой армией с одной стороны и силами понтифика с другой. И это лишь первое из множества преимуществ, которые сулит ваше избрание папой.

— А если учесть, что вы как раз кардинал Болоньи… — усмехнулась Полиссена.

— Верно. Словом, все решено? Как только Мартин Пятый отойдет в лучший мир, нужно будет всего лишь убедить конклав избрать меня, правильно? Но это тоже не так просто, — заметил Габриэле, однако его поведение неуловимым образом изменилось. Если поначалу его сомнения звучали искренне, то теперь чувствовалось, что он возражает скорее из суеверия, не желая заранее праздновать победу.

— Возможно. Однако мы точно знаем, что Орсини выступят против Колонны. Они не настолько сильны, чтобы выставить собственного кандидата, поэтому Джордано Орсини поддержит вас. То же самое можно сказать и об Антонио Пан-чьере. Ну и обо мне… Видите, уже три голоса.

— Но их нужно намного больше.

— Не волнуйтесь на этот счет, я позабочусь о том, чтобы обеспечить вам необходимую поддержку. Вы будете папой, Габриэле, верите вы в это или нет, — торжественно подытожил Антонио Коррер.