Книга Соната разбитых сердец, страница 79 – Маттео Струкул

Дзаго продолжал вопросительно смотреть на инквизитора.

— Хочешь узнать, почему я держу у себя подобные труды? Потому что моя обязанность — знакомиться с запретным, чтобы уметь отличать его от позволительного. Естественно, никому ни слова о нашем уговоре. После того как ты найдешь эти бумаги на лодке Казановы, я позабочусь о том, чтобы представить их на суд Совета троих мудрецов, тогда можно будет официально обвинить его в ереси и вынести соответствующий приговор. А если мы свяжем это преступление с непотребным поведением негодяя, то получим преступление против общественного правопорядка, а это уже, как ты знаешь, относится к моей компетенции.

Наконец Дзаго понял смысл плана и уверенно кивнул.

— Замечательно. Иди и выполняй то, что я тебе поручил.

Не тратя больше слов, инквизитор отпустил своего злого гения.

Джакомо ждал. Он не сомневался во Франческе, но тем не менее чувствовал нечто странное в жарком воздухе этой летней ночи — некое беспокойное предчувствие, словно вот-вот должна решиться его судьба.

Возможно, ему пора сойти со сцены. Возможно, он не заслуживает своего внезапно обретенного счастья и жизнь собирается предъявить ему счет. Он убил человека — эта мысль постоянно мучила Джакомо, хоть он и твердил себе, что это вышло непреднамеренно и что он всего лишь защищался. С палубы лодки Казанова взглянул на Гранд-канал и вдохнул знакомый резкий запах, усиленный летней жарой. Он исходил от спокойной черной воды Венецианской лагуны. Джакомо смотрел на огни факелов, освещавшие Гранд-канал, а за ними, в темноте, едва угадывались очертания фасадов роскошных зданий.

Легкий плеск воды, касавшейся бортов лодки, постепенно успокаивал его взволнованные мысли. Конечно, Казанова не забыл о своих тревогах, но все же смог ненадолго отодвинуть их в уголок сознания.

Тут он с радостным удивлением почувствовал, что его коснулась изящная рука, а через мгновение их пальцы уже переплелись, и перед Джакомо, словно волшебное видение, возникло лицо его возлюбленной. Оказывается, Франческа уже поднялась на борт и неслышно подошла к нему сзади. Казанова поразился ее смелости и ловкости. Многие ли женщины решились бы забраться на лодку, не попросив о помощи? Но Франческа была не похожа на других, именно поэтому он и потерял голову от любви к ней: никогда раньше Джакомо не встречал подобных женщин. Она была лучше всех. Единственная в мире.

— Как вам удалось?..

Франческа не дала ему закончить: она приблизилась и страстно поцеловала его. Джакомо почувствовал прикосновение ее горячих губ, и все сомнения исчезли, растворившись в любви, способной облегчить любой, даже самый тяжкий груз.

Он подхватил Франческу на руки и спустился в трюм. Помещение, в котором оказались влюбленные, было гораздо более просторным, чем можно было подумать со стороны. Здесь помещались диван с лакированными резными подлокотниками, четыре аккуратных кресла, обтянутые алым бархатом, большой сундук бог знает с какими секретами внутри, набитый книгами стеллаж и стол с изогнутыми ножками.

Любой другой человек задался бы вопросом, как вся эта мебель попала в трюм лодки, но не Франческа. Ни о чем не спрашивая, она лишь восхищенно разглядывала странное собрание предметов, включавшее в себя несколько карт, пару треуголок, вышедший из моды камзол, свернутые в рулон и брошенные в угол ковры, масляные лампы.