Онлайн книга «Соната разбитых сердец»
|
Коротко кивнув узнику, он, явно понимая, насколько велико любопытство его собеседника, сразу перешел к делу. — Синьор Казанова, наверняка вы недоумеваете по поводу причин моего визита, и я вас понимаю. Прежде всего, вы должны знать, что я всегда был против вашего заключения, однако, к сожалению, не в моей власти было этому помешать. Джакомо искренне удивился, услышав эти слова. — В самом деле? Не так-то просто в это поверить, ваше сиятельство. Ваш род — самый могущественный во всей Венеции, и если даже вы не смогли помешать подобной несправедливости, значит, наша дорогая республика совсем в плачевном состоянии, — с горькой усмешкой отметил он. — И вы еще можете шутить! Признаю, синьор Казанова, в смелости вам не откажешь. Но не о ваших ценных качествах я хотел бы поговорить сегодня. Я намерен поделиться с вами сведениями по одному вопросу, который сильно волнует меня и, возможно, касается вас больше, чем вы думаете. Нежданный визит становился все более таинственным. Джакомо не терпелось разобраться, в чем дело. — Выражайтесь яснее, пожалуйста. — Ясчитаю, что Пьетро Гардзони вступил в сговор с Австрией с целью превратить Венецию в одну из провинций королевства Марии Терезии. Он намерен получить кресло дожа, о котором давно мечтает, и одновременно обеспечить правление, которое, по сути, позволит Австрии прибрать к рукам нашу республику без единого выстрела. Казанова удивленно вытаращил глаза, но Мочениго продолжал: — Что привело меня к подобным заключениям? Различные детали. В первую очередь, приезд в Венецию графини Маргарет фон Штайнберг некоторое время тому назад. Вы с ней знакомы, не так ли? Во-вторых, ваш арест. Таким образом Гардзони отвел от себя подозрения: обвинив вас в преступлении, которого вы никогда не совершали, он возглавил борьбу за нравственность и благопристойность — чем ваше поведение, дорогой мой Казанова, никогда не отличалось, — получив тем самым новых союзников и в то же время возможность продолжать обделывать свои дела без малейших помех. В-третьих, благодаря деньгам, которые получат наши купцы за продажу оружия и экипировки для австрийской армии — в этой связи должен сообщить вам, что в Европе разгорелась война, — Гардзони сможет дополнительно расширить свою сферу влияния. Вы отлично знаете, сколько голосов ему нужно, чтобы попытаться выиграть на следующих выборах дожа… Казанова не удержался и перебил рассуждения своего собеседника: — Хорошо, в Европе война. А что Венеция? — Венеция благоразумно соблюдает нейтралитет. Однако, как я вам уже сказал, это не мешает ей вести торговлю с одной из воюющих сторон. — Вот как! Я поражен тем, что вы сообщили. Очень жаль, что я не понял, как обстоят дела, с самого начала, особенно потому, что в таком случае смог бы избежать тюрьмы, — с горькой усмешкой заметил Джакомо. Затем он добавил: — Однако, учитывая, что я не знаю ничего о том, что вы рассказываете, не могу не задаваться вопросом: к чему вы ведете? — Сейчас я до этого дойду, — и как ни в чем не бывало продолжил свои рассуждения: — Вы отлично знаете, насколько сложен процесс выборов дожа. Специально назначенный мальчик тянет жребий, определяя тридцать членов Большого совета, между которыми еще раз проводится жеребьевка, и их остается девять, после чего они голосуют, выбирая сорок кандидатов. Из этих сорока выбирается двенадцать, которые, в свою очередь, выбирают еще двадцать пять. Наконец, выбранные двадцать пять уменьшаются до девяти, чтобы проголосовать снова, на этот раз определяя сорок пять человек. Сокращенные до девяти, те наконец-то назначают сорок одного выборщика, которые уже голосуют за кандидатуры дожей. Зачем я говорю вам об этом? Потому что, если Гардзони хочет победить, ему нужно будет подкупить немалое количество членов Совета… И это подводит меня к последнему соображению. |