Книга Сеульский Подражатель, страница 77 – Ли Чжонгван

В больничной палате воцарилась тишина, которую никому не хотелось нарушать.

Детектив Хан все еще не могла смотреть на Ли Суина. Внезапно ее дыхание стало ненормально быстрым. Она вытерла пот со лба рукавом.

– Все в порядке?

– Я плохо себя чувствую, – пробормотала она.

Детектив пошла в уборную. Через некоторое время послышался звук льющейся воды. Хан Чжису вернулась, вытирая воду со рта тыльной стороной ладони. Хотя Ли Суин не видел ее лица, но на контрасте с темным цветом ее одежды оно выглядело очень бледным.

Она порылась в своей сумке и достал блокнот. Ее дыхание восстановилось, и она, казалось, чувствовала себя комфортнее, чем раньше. Она быстро пролистала свой блокнот и достала оттуда листок бумаги.

– Я принесла это из твоего дома, старший инспектор. Оно лежало на столе, – она наконец обратилась к нему «старший инспектор».

Ли Суина больше взволновал тот факт, что она все еще называла его инспектором, чем то, что протягивала ему детектив Хан.

– Это твоя дочь.

Он взял фото, которое протянула Хан Чжису.

Целый ворох мыслей пронесся у него в голове. Дочь? Ли Суин смутился. Поскольку он ничего не помнил, это казалось чем-то нереальным.

Инспектор прищурился и сосредоточился на фотографии. Однако он едва мог разглядеть короткую стрижку девушки и цвет ее одежды. Инспектор чувствовал себя ужасно, потому что не мог разглядеть лицо дочери, которого никогда раньше не видел. Чем больше он концентрировался на фотографии, тем размытее становилось его зрение и тем сильнее болела голова.

Ли Суин опустил фотографию на кровать, но отпустить ее не мог.

– Она очень на тебя похожа, старший инспектор. Выглядит такой же смышленой, как и ты.

Детектив снова назвала его инспектором. Ему привычнее было, когда его называли «инспектором Ли Суином», а «Ким Хён» казалось чужим.

Похожа на него? Ли Суин не мог вспомнить ни своего лица, ни лица дочери.

Он рассеянно провел рукой по лицу и почувствовал следы ожогов. Ему нечего было сказать в ответ. Он чувствовал усталость от жизни. Никаких сожалений не было.

– Сейчас, наверное, тебе пора уходить. Тебе придется ехать в полицейское управление Сеула.

Вместо ответа детектив застучала по перилам кровати. Стук становился все быстрее и быстрее.

– Не нужно извиняться. Я бы сделал то же самое.

– Я сообщу об этом начальнику отдела. А пока пусть это останется между нами.

– Хорошо.

Несмотря на то, что с делами было покончено, детектив Хан не спешила уходить, как будто хотела еще что-то сказать. Ли Суин догадывался, что именно она хочет сказать.

– Я немного устал. Если все в порядке, я хотел бы отдохнуть, – Ли Суин дал ей повод уйти. Хан Чжису посмотрела на него.

Инспектор отвел глаза и посмотрел в окно. На улице светило солнце.

– Я еще вернусь.

Детектив Хан вышла из больничной палаты. Ли Суин не отводил взгляда от окна, пока не закрылась дверь.

Он продолжал смотреть в окно, когда услышал, как сменяются полицейские Чой и Ли у дверей его палаты.

Солнце начало садиться. В больничной палате стало темно, свет не горел. Ли Суин провел кончиками пальцев по лицу дочери на фотографии, контуры которой теперь были размыты. Линии лица были очень красивыми. Казалось, образ дочери переносился в его память через кончики пальцев.

Инспектор Ли вдруг почувствовал отчаянную тоску по дочери, которой не мог вспомнить. Он слишком поздно понял, что его головная боль на самом деле началась в районе сердца. Боль охватила его всего. Он почувствовал, что сердце разрывается на части, и его лицо исказилось от боли.