Книга За витриной самозванцев, страница 75 – Евгения Михайлова

— Не стану комментировать твое оскорбление, просто прошу позвонить.

— Нет, Инна. Ты мне жена, но и у тебя нет права давать мне задания. Не хочешь развития своей проблемы — отправь им сейчас список. Хочешь отомстить воображаемым врагам — подкупи другого сотрудника налоговой, чтобы он запросил у конкурента такие списки не за год, а за пятилетку, к примеру. И это все. Ты свободна, Инна.

Инна молча вышла, с трудом сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью изо всех сил. Она чувствовала себя в очередной раз униженной. От кого она ждала поддержки?! В какой по счету раз ждала. А от кого она еще могла ее ждать? Валера — ее царь и бог. Но такой острой ни одна ситуация еще не казалась. И не дай бог ему узнать об этом.

Через час Кольцову позвонил айтишник Коля.

— Сработало, Сережа. Список есть. Начинаем рыть.

А к концу дня Кольцову позвонил Ильин.

— Слушай, Серега, о чем я подумал. Помнишь, в телефоне Гусевой было несколько звонков от Инны Николаевой, один буквально за пару дней до исчезновения Светланы. А не связаны ли они с теми видосами? Или с какой-то информацией, которую Инна хотела купить у лучшей подруги Николаевой. Речь, к примеру, могла идти о деталях отношений Светланы с тренером, с которым у Инны есть связь. Дело ведь в том, что Гусева всегда сильно нуждается в деньгах, завидовала Светлане, и, главное, в ее продажной сути. Она не то что подругу, она маму родную продаст по дешевке.

— Отличная мысль, — оценил Кольцов. — Тем более что Гусеву можно сейчас прижимать по целому ряду обстоятельств, в частности, из-за похищения ребенка Алисы. А Инна — предприимчивая и богатая покупательница секретов и планов.

Поздним вечером Кольцов приехал в отделение Ильина прослушать запись допроса Веры Гусевой. Следователь сразу показался ему сильно озадаченным. Перед тем, как включить запись, Федор произнес:

— Даже не стану намекать. Не смажу, так сказать, момент обалдения. Для меня полная неожиданность. Но ты вообще где-то близко крутился в догадках. Включаю.

Голос Ильина:

— Вера, думаю, ты заметила, как изменилось отношение следствия к тебе после возобновления поисков Светланы Николаевой. Скажу о себе. С самого первого знакомства я воспринимал тебя как скромную девочку из простой работящей семьи. Родители твои сильно постарались, чтобы ты могла учиться в такой известной дорогой школе. И ты в моих глазах сильно выигрывала на фоне избалованных детей богачей, которым с рождения кажется, что весь мир у них в кармане. И, похоже, Светлана Николаева тоже так считала. Она именно тебя выбрала в единственные подруги. Николаева никогда не знала нужды в деньгах, но она не так безмятежна и высокомерна, как другие дети из подобных семей. Светлана — сложный, страдающий и не самый доверчивый человек. Но, сдается мне, и она, возможно, в силу возраста и отсутствия опыта не сумела отличить добро от зла.

Гусева:

— Вы это к чему? Какое еще добро и зло?

Ильин:

— Отвечу прямо, на реверансы у нас больше времени нет. Ты с самого начала подавала себя как лучший друг Николаевой. Но, как стало понятно при более внимательном рассмотрении, ты, Гусева, способна на предательство и даже на продуманное причинение вреда той, которая тебя считала единственной подругой. Причем и до исчезновения Светы, и после.

Гусева:

— Что за фигня! Какой еще вред и о каком предательстве вы мне толкуете?