Книга За витриной самозванцев, страница 64 – Евгения Михайлова

Через несколько лет моя семья переехала в Москву. Меня тут никто не знал, я не ждала ни оскорблений, ни злорадного шепота, могла чувствовать себя свободной. Но я ни на секунду не забывала о том, что все это есть — везде и постоянно. Мне уже не нужно было ничего видеть и слышать. Я просто это знала и знаю.

Уверена в том, что вы уже поставили мне диагноз и ответили для себя на вопрос: виновна ли я в том, что следствие не сумело найти мою дочь. Конечно, да. Скажу лишь о том, чем я руководствовалась в те жуткие дни. Света — сложный, решительный и самостоятельный человек. Она очень привязана к своему отцу. Она изменилась после того, как Валерий ушел и мы съехались с Вадимом. Первая моя мысль: это такой протест дочери. Она так всех нас наказывает. За предательство, за разрушение своих представлений о семье. То, что все было так тщательно подготовлено: никаких следов в машине и вообще нигде, — почти убедило меня в том, что так все продумать могла только сама Света. У нее есть знакомые, взрослые и деятельные мужчины, кто-то из них мог осуществить ее замысел и увезти куда-то, возможно, из страны. Даже на частном самолете. И я сделала это: использовала все свои возможности, чтобы никто не заикнулся о проблемах семьи. Никаких слухов и обсуждений личной жизни Светы в сети. Да, у нее есть или была своя, достаточно сложная личная жизнь. Дайте людям волю — они утопят Свету и всех нас в такой грязи, от которой никому никогда не отмыться. Но… И в том, наверное, заслуга Алисы, которая взялась прорываться сквозь мою стену молчания и запретов, я больше не думаю, что Света сама могла так надолго уехать и ничего не сообщать о себе. Дело в том, что в ней не просто больше позитива и меньше страхов, чем у меня. Она в какой-то степени моя противоположность.

Я только стараюсь казаться независимой и раскрепощенной дамой, это просто бизнес. На деле я схимник, отшельник и паникерша, для которой позор всегда страшнее смерти. Я и сейчас думаю о том шквале грязи, который польется на бедную голову моей девочки, когда люди поймут, что это можно. Понимаете, для такого не нужна вина, людям достаточно лишь чьей-то беды. Я бы сама тысячу раз умерла, чтобы этого не произошло. И продолжала надеяться, что Света вернется, преодолев страх позора и обвинений в чем угодно. Она ведь совсем другая. Она сильная. Но… И опять мое, все побеждающее «но». Света не могла бы так долго скрываться, чтобы наказать семью. Она бы уже появилась в соцсетях, на кинофестивалях, короче, в поле внимания, что ей было всегда нужнее всего. И теперь я должна точно знать, где она. Я хочу знать, есть ли она вообще на земле, моя девочка, мой милый ребенок, которого я больше всего хотела оградить даже от плохого слова. О таком несчастье не позволяла себе думать.

Как вы думаете, я преступница?

Голос Масленникова:

— Нет, Екатерина. Право хранить молчание — не преступление. Требование от других хранить молчание — не всем понятное поведение, но и это не преступление. И, конечно, не преступление — отчаянно бороться за чистоту репутации своего ребенка даже в миг большой беды. Буду прямолинеен: вы создавали помехи следствию. Но, по крайней мере, это не ложные показания, а просто желание не делать свои откровения публичными. Не давать поводов для обсуждений фактов личных жизней. В какой-то степени полное отсутствие свидетельских показаний, конечно, тормозило работу. Но скажу как специалист: «исчезновение» Светланы было так хорошо подготовлено и чисто исполнено, что в нем следствие могло бы застрять и при полном комплекте говорящих свидетелей и громком вое в соцсетях. У нас вообще мало людей, способных долгое время заниматься одним делом. Мало техники, не хватает финансирования, а количество подобных преступлений зашкаливает, их с каждым днем все больше. И среди тех работников, каких мало, еще меньше настоящих профессионалов с чутьем и нужными знаниями. Кстати, Ильин, который открывал дело, — очень приличный человек и грамотный следователь. Но он просто физически не мог справиться с таким усложненным поиском. Сейчас ему помогает частный детектив, я в деле… В общем, есть возможности прийти хотя бы к истине.