Книга За витриной самозванцев, страница 25 – Евгения Михайлова

— Это так, — торжественно заявил Морозов. — Я искренне благодарен за то, что меня сейчас — впервые в жизни — произвели в подруги. Не в рыцари же мне рваться, для этого я недостаточно безумен. И я готов быть тем или той, которая тебе в данный момент требуется. Могу и кухаркой поработать. А если совсем серьезно, Алиса, то я вижу в тебе уникальный потенциал таинственного происхождения. Ты, при всей своей неуверенности, уязвимости и даже некоторой трусости, привлекаешь и подчиняешь самых неожиданных людей. Чего стоят Николаева, этот казенный Ильин, который до сих пор сохранялся непрошибаемым на протяжении месяцев так называемого расследования. О себе даже не заикнусь. Или заикнусь, раз на то пошло. Мой статус — отшельник, и я рассмеялся бы в лицо любому, кто поставит это под сомнение. Однако… Я здесь и готов стать подругой, оруженосцем и даже пожарить омлет.

— Это все какие-то сумасшедшие совпадения, — растерянно произнесла Алиса.

— Совпадений не бывает, это тебе скажет даже районный и казенный лейтенант, — завершил диспут Морозов. — Перед встречами, если на таковые тебя позовут, пожалуй, стоит накраситься. Только очень хорошо подумай, как это сделать правильно. Я могу, кстати, у жены с дочкой спросить. За неразглашение ручаюсь.

— У меня такое впечатление, что ты постоянно создаешь сюжеты для собственного развлечения. При всем уважении, конечно. И при моей благодарности. Мне реально становится легче от твоих мыслей и такой интересной болтовни.

На следующее утро Алиса по первому короткому зову Ильина помчалась в отделение, не выпив даже кофе. Уже в дороге сообразила, что даже не вспомнила о макияже, по поводу которого Морозов вчера изложил ей мнения и детальные советы своих персональных инсайдеров по всем вопросам. Надо, кстати, поблагодарить Татьяну и Полину, заодно познакомиться с такими полезными людьми. Обидно, конечно, что она даже не попробовала воспользоваться умными советами, но у нее есть причина. Алиса за дни и месяцы постоянного понимания своей взволнованной и такой тяжелой, острой ответственности за судьбу исчезнувшей Светы, кажется, совсем перестала думать о себе. Если точнее, ее как будто терзают вина и стыд, когда она ловит себя на желании нарядиться, накраситься или просто получить удовольствие от чего-то вкусного. Алиса не сразу осознала, что перестала покупать мороженое, которое всегда обожала и считала самым необходимым продуктом в холодильнике. И вдруг поняла, что это не временная забывчивость. Ей просто стыдно получать такое доступное и глупое удовольствие в то время, как девочка, которую она привыкла видеть и слышать ежедневно, возможно, проходит через муки, какие даже трудно вообразить, включая боль, голод и унижения пленницы.

Но сейчас, перед важной встречей, стоило бы, конечно, хотя бы посмотреть на себя внимательно в зеркало и как-то улучшить то впечатление, которое она производит на других. Правда, Морозов пытался повысить ее самооценку заранее, рассказав свою выдумку о том, как Алисе удается привлечь неожиданных людей и даже влиять на них. Но кто же поверит этому сказочнику. Не Алиса точно. Правда, вспомнить приятно. И как все слова Морозова, действует успокаивающе. Тем более у нее есть возможность изменить отношение к своему внешнему виду потом, когда это будет гораздо нужнее. «Районный и казенный лейтенант», как охарактеризовал Ильина Владимир, спокойно примет ее такой, какая есть. А для встречи с распиаренным частным детективом Алиса постарается.