Книга Монстр из Арденнского леса, страница 84 – Ника Элаф

Он читал дальше и видел, видел как в кино: приходящую принимать экзамены молоденькую учительницу, которой Алис сумела подсунуть в карман записку. Единственная связь с внешним миром, потому что все дети обучались дома по особой системе.

Видел, как начал трескаться и осыпаться тщательно выстроенный, сияющий фасад, скрывающий чудовищ: скандал с соцработниками, пришедшими с проверкой; попытка срочного отъезда, когда полиция успела буквально в последний момент; и наконец – вырвавшийся наружу ад. Скинувший маску монстр, захватив детей в заложники, на несколько дней забаррикадировался в доме и отстреливался из ружья. Переговорщики. DSU.

Марк закурил третью сигарету, снова вскочил, встал возле окна. Как Алис пряталась в шкафу – храбрая девочка, умница – пряталась и дрожала, слушая выстрелы, едва живая от ужаса и слабости, пока ее на руках не вынес тот, в ком она с тех пор видела героя. Неизвестный с лицом, закрытым спецназовской маской. Неизвестный, чей образ потом может наложиться на кого угодно.

Например, на него. На того, кто так не подходил на роль героя. Просто потому что… самое сложное не вынести кого-то из-под обстрела, самое сложное – это держать кого-то за руку каждый день.

Марк стиснул зубы и открыл приложенные файлы. Надо дойти до конца. Если он решил узнать все, то должен узнать все. Алис Янссенс. Заключения экспертов. Хроническая психологическая травма, ПТСР, расстройство пищевого поведения на фоне недоедания, расстройство сна, тревожность. Вот оно! Признаков сексуального насилия не обнаружено.

Марк облегченно рухнул на стул, ощущая, как голову стиснуло, словно обручем. Он как будто отрешенно смотрел на себя со стороны, а потом накатила противная тошнота и слабость, как всегда после слишком сильной эмоциональной вовлеченности. И ведь все, что он узнал, – это только верхушка айсберга. Какие чудовища скрывались в лабиринте Алис Янссенс? С каким невидимым, скрытым от всех минотавром она существовала бок о бок, что происходило там, у нее внутри? Как она жила все эти годы после?..

Залпом выпив остывший кофе, он посмотрел на часы. Скоро придется ехать встречать Анри. Старого друга Анри, о да. Марк уже представлял его самодовольную физиономию, вечные попытки привстать сверху, изображая из себя опекающего старшего брата, «лучшего сына» Жанны Морелль. Представлял, да, и думал, как с удовольствием сцедит разъедавший его изнутри яд, как выпустит внутреннего мудака, с которым так свыкся за последнее время. Мудака, который стал его частью, который мог сделать Янссенс больно… и наверняка сделает. Которого невозможно было куда-нибудь запереть, а ключ выбросить.

Хотя, вероятно, как раз и не стоило сейчас его запирать. Потому что правильнее всего было бы, конечно, ее отпугнуть. Показать, на кого она так неосторожно перенесла чувства к своему спасителю. В кого неожиданно влюбилась. О, Марк это мог. Он знал, куда и как бить. Для ее же блага. Благородно.

Взгляд снова упал на старые изразцы. Нет, сознательно причинить боль этому храброму ежику было выше его сил. Ни отпугивать девчонку, ни специально выпускать на нее всю свою тьму он не сможет.

Янссенс справится и так. Ее влечение подогревалось усилиями с его стороны, он сознательно пытался ее приручить. Раскрыть и расслабить. Если не предпринимать никаких шагов, она остынет. Переболеет, успокоится. Без взаимности влюбленность проходит быстро. А его влечение, его желание получить девчонку – это ведь не взаимность, не так ли? Это просто желание отомстить, старое соперничество, желание трахнуть красивую умную девушку, ведь ему так скучно в этой дыре. Желание показать, что он однозначно лучше святого дяди. Это просто… Черт, почему было так сложно отделаться от этого образа Янссенс с красной нитью в руке, от этого желания, чтобы она поняла его, чтобы она сказала, что и он тоже выберется, выйдет из своего лабиринта?