Книга Монстр из Арденнского леса, страница 153 – Ника Элаф

И нажал «отправить».

Телефон тут же провибрировал в ответ.

Янссенс:

Марк посмотрел на многообещающий смайлик, который завершал это по-деловому сухое сообщение, и понял, что точно уснет не скоро.

* * *

Кажется, ему снилось, что Алис прислала фотографию в белье. А потом – без. Раздевалась, как он просил. Это был жаркий и путаный сон, Марк писал ей: «А теперь так, моя девочка, умница», –и она присылала себя – откровенно и бесстыдно, в разных позах. А потом вдруг он оказался с ней в красной комнате, и Янссенс сидела на столе, раздвинув ноги, вся залитая этим жутким светом, а он… Марк стоял и смотрел на свои руки и на ее шею, где на коже остались черные следы от пальцев. И ее лицо вдруг стало чужим, и Марк знал, что видел эту женщину раньше, но никак не мог вспомнить где. Он обернулся, пытаясь объяснить кому-то, что не хотел, что даже не помнит, как так вышло; сидящий в кресле человек что-то говорил в ответ, но Марк ничего не слышал. Он просто… оглох. И это было прекрасно – ничего не чувствовать.

Телефон тинькнул и провибрировал на границе яви и сна, и Марк даже не сразу понял, что ему действительно пришло сообщение. В три часа ночи? Он потянулся за телефоном, кое-как разблокировал экран. Щурясь, вгляделся.

Неизвестный номер:

Сердце пропустило удар.

Фотография. Силуэт в окне «Берлоги». Пририсованное в мобильном фоторедакторе схематичное пламя. Красное. Красное…

Марк не помнил, как оделся и выскочил из дома. Как на автопилоте прыгнул в машину. Как, на какой скорости вел. В ушах стучала кровь: ты-опоздал-ты-опоздал-ты-опоздал – и ничего больше. Красное перед глазами. Красное. Красное…

Он каким-то чудом не врезался в собравшуюся перед горящей гостиницей толпу. Бросил машину, оставив в ней ключи. Вдалеке вроде бы раздавался вой сирен, но он ничего не понимал. Кажется, бежал. Кажется, что-то орал. Или не он. Не он. Он сам был бесплотным, он видел со стороны только огромное черное чудовище, мечущееся в красном пламени. Бессильное, задыхающееся чудовище, истекающее алым.

– Янссенс! – Чудовище звало ее, надрывая горло, но ответа не было. Ее уже нигде не было. Поздно. Какие-то люди пытались его удержать. Метались черные тени на красном. Чудовище стенало, билось в агонии. – Янссенс! Алис!

Словно ее имя было могущественным заклинанием, способным воскрешать мертвых.

Кажется, его пытались удержать. Безрезультатно. Он просто стряхивал людей с себя, бессмысленно пытаясь пробиться вперед. К ней. В красный ужас. Он не мог оставить ее там одну.

Его сон оказался вещим. Он убил свою девочку. Красная комната, черные следы от его пальцев… черный дым, алое пламя. Оборванная красная нить, из черного обугленного конца которой сочилась кровь. Красная. Красное повсюду. Он опоздал. Думал, что газолин предназначался для него самого. Он не смог ее защитить, не от себя, так от своего прошлого, он…

– Марк!

Кто-то взял его за руку, и он вдруг замер. В этом прикосновении чувствовалось что-то, что заставило красное чуть отступить. Чудовище замерло. Он почувствовал, как возвращается,еще не полностью, но… глубоко вдохнул, закашлялся и обернулся.

– Марк…

Зрение тоже вернулось. Его девочка стояла перед ним босая, в одной майке на тонких бретельках и в спальных шортиках. Марк сгреб ее в охапку одним движением, ощупывая с каким-то отчаяньем – руки, плечи, спину, лопатки, позвонки – целая, невредимая и… живая. Марк облегченно выругался про себя.