Книга Монстр из Арденнского леса, страница 124 – Ника Элаф

На кухне Марк быстро задернул шторы и налил Алис немного вина, а сам поставил воду для пасты и принялся делать томатный соус. Он боялся, что она заговорит о том, что они узнали от Форестье, но Янссенс молчала, словно предоставляла ему возможность начать разговор первым.

Нет, не сейчас. Рано или поздно они это обсудят. Откровенно. Но сейчас просто хотелось наслаждаться этим… неожиданным свиданием.

– Послушайте. – Его вдруг осенило. К тому же, отличная тема – обсудить работу, но немного в другом ключе. – У меня идея.

– М-м-м? – протянула Алис, отпив вина из бокала.

Марк невольно задержал взгляд на ее губах. А потом на груди. Она сидела в одной футболке, скинув свитер, как и он: на кухне было жарко.

– Моя мать наверняка устроит поминки по Беатрис, на которые соберется весь город. Это отличная возможность получить отпечатки у всех, кого мы подозреваем в нападении на Матье. И потом сравнить их с отпечатками на купюрах.

– Собрать бокалы? – Глаза у нее заблестели. – Очень коварно! Но это надо как следует организовать, чтобы ничего не перепутать.

– Вы мне поможете?

– Конечно!

Марк засыпал пасту в воду, поставил таймер. Пока блюдо готовилось, они с азартом обсуждали будущую операцию, даже порепетировали немного, как будут ее проводить, потом с тем же азартом ели пасту и пили кофе со специями. Быстро поднялись наверх. Напарники, идущие по следу. Товарищи, прошедшие огонь и воду.

Дед оборудовал фотолабораторию в небольшой комнате под крышей. Марк с трудом отыскал от нее ключ в старой коробке, куда мать сложила хозяйственные мелочи, которыми он не пользовался постоянно, а когда наконец открыл дверь и пропустил вперед Янссенс, то понял, что не может найти нормальный выключатель. Или его и не было? Марк поискал на стене возле двери снаружи и внутри, но рубильник был только один. Помещение без окон освещалось лишь тусклым красным фонарем, как и положено в фотолаборатории, чтобы не засветить пленку и фотобумагу.

Старая дверь со скрипом закрылась за ними. Все вдруг стало каким-то нереальным. Они с Янссенс стояли рядом в красноватой полутьме, и Марка накрыло, как хмелем, – казалось, сам воздух вдруг загустел и заискрился, наполнился предвкушением и ожиданием. И ее звучание. Темные тягучие бархатные ноты, пока тихие, но он уже отчетливо различал их и чувствовал, как внутри немедленно отвечает, вибрирует такая же тьма.

Девчонка прошла вперед, остановилась, чуть не наткнувшись на железный стол, – когда-то на нем стоял агрегат для печати. Рядом располагалась небольшая раковина с кранами и лотками для реактивов, составленными один в другой. Напротив был высокий стеллаж. Гладкое стекло и валик, чтобы разглаживать и сушить отпечатанные мокрые фото. Янссенс оглядела его, потом коснулась пальцем полки с баночками из-под пленки и тихо чихнула.

– Тут такая пылища… ну, ничего.

Марк шагнул следом за ней. Все рациональное, логичное, правильное внезапно подернулось красной дымкой вожделения и отодвинулось на задний план. Где-то краем сознания он еще ухватывал мысль, что надо включить хотя бы фонарик в телефоне, поскольку искать что-то в этой полутьме невозможно, зрение не фокусировалось. Или – что логичнее – попросить девчонку достать свой фонарик из чемоданчика, который она вроде бы оставила у двери. Но Янссенс этого не сделала. И он не сделал. Марк чувствовал, как ее походка стала влекущей и манкой, видел, ощущал, как она неуловимо покачивает бедрами, продвигаясь вперед, словно приглашая его преследовать, догнать…