Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 194 – Татьяна Лаас

Вдалеке завыла жуть, завела свою песню, рвавшую душу, хоть ни луны, ни солнца видно не было — в небе висела серая, уже привычная хмарь.

Йен бросился на вой жути не разбирая дороги — где-то там должна быть Алиш. И, боги, пусть она будет жива! Он летел, он падал, запинаясь за коряги, он вставал и снова бежал, боясь, что вой, его единственный маячок, стихнет. Он и стих, захлебываясь, но Йен продолжил бежать, запомнив направление и надеясь, что лес не запутает его.

Жуть напала со спины — даже предупреждающего шороха лап не было. Только боль в правой руке и возмущенный визг твари, напоровшейся на металл. Йен лицом вниз упал в заросли папоротника — жуть, перед тем как его отпустить, протащила его пару ярдов. Кинжал выпал из руки, но, пока Йен судорожно искал его на земле, жуть не напала — только щерилась, ходя кругами да лапами пыталась разодрать себе морду — видимо, Дани не только от воды заговорил металл.

Йен вскочил на ноги, быстро оглядываясь — в корнях мощного дуба сидела бледная, напуганная, но совершенно точно живая Алиш. Она медленно, словно не веря своим глазам поднялась и, несмотря на кружащую вокруг жуть, бросилась Йену в объятья, прижимаясь к груди и шепча:

— Ты пришел… Небеса, ты пришел…

Жуть довольно села перед Йеном и завыла в небеса, словно кого-то призывая.

Ждать Ловчего в планы Йена не входило, но стоило сделать осторожный, крохотный шаг назад, как жуть резко бросилась в прыжке… Не на Йена — на Алиш. Вцепилась в юбку, вырывая клок ткани и довольно отбросила его в сторону, намекая, что в следующий раз будет вгрызаться уже не в ткань.

Йен послушно замер, не собираясь рисковать Алиш. Он стоял, обнимая её и шепча первые приходящие в голову глупости. О том, что они обязательно выберутся. О том, что Вэл жив и поправится как ни в чем не бывало. О том, что все будет хорошо — они остановят и жуть, и Ловчего. Он гладил Алиш по голове, целовал в растрепанную макушку и утешал, как мог. Ловчий же не спешил.

Сперва из зарослей папоротника появилась вторая жуть — помельче и погрязнее. Вся её шкура, пепельно-серая, была щедро присыпана пылью и землей. И лишь потом появился Ловчий. Он сильно изменился —затянуло мышцами и кожей ожоги на лице и руке, сейчас, что он немертв, выдавали только цвет лица да алые, спокойные глаза. Ловчий одет был непривычно — в узкие кожаные штаны и серую рубаху, расстегнутую на груди. Видно было, как болтался на цепочке амулет подчинения и на тоненькой веревочке висели три…

Волна пламени обогнула с двух сторон Алиш и Йена, обрушиваясь на Ловчего и его жуть. Пламя гудело, пламя пугало, заставляя сердце Йена пытаться вырваться из груди, но не приблизилось к ним ни на дюйм и не обжигало. А потом руки Вэла обняли их с Алиш, и Валентайн, перекрывая гул пламени, прошептал:

— Прости, прости, прости, я помню — ты боишься моего огня, но другого выхода не было, фей. Вот зря ты ушел без меня…

Вэл выглядел откровенно плохо — в пальто поверх грязной, порванной сорочки, бледный, пропыленный, в свежих царапинах и синяках, на лбу промокшая, красная от крови повязка.

— Не смотри так, фей, я живой… И еще долго буду жив, — криво усмехнулся Вэл разбитой губой.

— Надеюсь, — кивнул Йен. — Очень на это надеюсь.

Алиш вместо слов обняла их обоих, стараясь подавить непрошенные слезы.