Книга Корона Мышки-норушки, страница 85 – Дарья Донцова

– Хочешь выйти из игры? – спросил Павел. – Денег тебе на этом деле не заработать.

– Уже понял, – подтвердил я, – но, кроме финансового вопроса, есть простое человеческое любопытство. Весьма запутанная история, у меня много вопросов, хочется узнать ответы. Кое-какие, правда, уже знаю. Окопов сообщил Инне про то, что его друг сделал с Аленой. На самом деле это все проделал Андриан. Не было никакого приятеля и картины. Похоже, у него на почве нереализованного желания обладать короной Сули развилось психическое заболевание. Ну зачем он все Инне сообщил? Очень странное поведение!

Павел протянул в мою сторону руку со сжатым кулаком.

– Значит, работаем?

Я не любитель демонстративных объятий, похлопываний по спине и прочих проявлений фамильярности между мужчинами, но начальник бригады мне понравился, поэтому я ответил тем же жестом. Кулак стукнулся о кулак.

– Работаем, – подтвердил я и добавил: – Димон меня впечатлил.

– Ты его плохо знаешь, – засмеялся Паша, – то, что происходило сегодня, – детский сад. Я боюсь, что однажды проснусь, а Коробок в моей голове мысли читает.

– Смешная фамилия, – улыбнулся я, – Коробок!

– Он Коробков, – развеселился спутник.

– Теперь понятно, почему ты решил ехать в моей машине, – продолжил я, тормозя на светофоре, – знал, что Дмитрий будет прослушивать Льва. Почему ты режиссера заподозрил?

– Объективной причины не было, – признался собеседник, – чутье сработало. Я не доверяю взрослым мужикам, которые при посторонних говорят «мамулечка». Есть в этом какое-то актерство, неправда! И когда Инна ушла, он ей дал нелестную характеристику.

– Слово «мамулечка» меня тоже слегка насмешило, – признался я, – но Лев режиссер, а всякий постановщик всегда талантливый актер. Он сам вживается в роль и лишь потом объясняет ее исполнителю. Услышав «мамулечка», я подумал, что Лев, который, как большинство лицедеев, даже в жизни исполняет какую-то роль, изображает для Инны ласкового сыночка. Но это намного лучше, чем сын-пьяница, грубиян, хам, дурак. Зайдешь попить чаю?

– Если приглашение сделано из чистой вежливости, то найду причину отказаться, – ответил Павел. – Иван, ты вообще-то не похож на мужика, который с первым встречным дружбу заводит.

– Верно, – кивнул я, – но ты напомнил мне одного близкого друга. Он погиб, но спустя время выяснилось, что жив. Где сейчас находится, не знаю. Пойдем, Боря обещал испечь к чаю кулебяку с капустой.

– Пирог – это то, от чего я отказаться не в состоянии, – засмеялся Павел.

Мне почему-то расхотелось беседовать о работе. Я не способен с утра до ночи заниматься делом. Мне необходимо на время забыть о посторонних людях, почитать любимую книгу, послушать музыку. Управляя автомобилем, читать затруднительно, а вот усладить слух легко. Я нажал на кнопку, полились чарующие звуки.

– Иоганн Себастьян Бах. Концерт для скрипки с оркестром. Ля минор. Первая часть, – сказал вскоре Павел.

Я изумился.

– Ты любишь музыку?

– Родители мечтали видеть меня за фортепьяно, – объяснил Павел, – оба играли в оркестре. У меня за плечами Консерватория, несколько лет гастролей. Но я не Ван Клиберн^[5]. И не Евгений Кисин, не Михаил Плетнев, не Григорий Соколов… Я простой конь из армии средних исполнителей. Концертная деятельность меня удручала, но отец заболел, я не хотел его огорчать заявлением, что решил бросить фортепьяно. Папа выздоровел, а в коллективе, где я тогда работал, погиб музыкант. Меня попросили сказать коллегам, что место покойного займет мой лучший друг Федя. Почему именно ко мне обратились люди из МВД? Не знаю. Я познакомился с Федором, стал ему помогать и неожиданно понял: вот она, моя любимая работа. Родители сначала в ужас пришли, а я через годы попал в Особые бригады. Отец и мать сейчас в добром здравии, они рады, что я нашел себя.