Книга Иванушка на курьих ножках, страница 69 – Дарья Донцова

– Боже, – зашептала писательница и художница. – Боже! Вот почему отец стал меня защищать, когда ты меня ругала! Вот почему мы с Адой Марковной из деревни вернулись! Папа вдруг начал мне игрушки покупать, сладости, обнимать, целовать, а ты никогда так не делала. А куда делся Кирилл?

– Что сделал с братом Степан? – очень громко осведомилась Леокадия.

– Он его убил, – прошептала Эмилия и резко побледнела. – Как, где – не знаю. Пришел с шампанским, сказал: «Выпьем за исполнение мечт! Я быстро стану лучшим в театре. Тебе дадут сольные партии. Ну скажи что-нибудь». Я ему на шею кинулась: «Люблю больше всех». Он засмеялся: «Женщина, мы созданы друг для друга, всегда искал такую, как ты». Подробностей не знаю, неинтересны они.

Боря посмотрел на меня, я кивнул. Батлер постучал по клавиатуре и вдруг спросил:

– Вы готовы?

– Да, – произнес женский голос.

На экране, который висел на стене, возникло изображение. На фоне задника с нарисованными облаками в офисном кресле сидит мужчина.

– Добрый день, – произнес он.

Эмилия вскочила, на секунду замерла, потом вскрикнула и упала обратно в кресло.

– Нет!

Мужчина засмеялся.

– Неожиданно? Имя, под которым живу уже не первый год, страну, город, где обитаю, не сообщу, зовите, как раньше, Кириллом. Степан умер, и я не имею желания воскресать из мертвых. Проводит трансляцию моя жена Нина Токина. Теперь она не Нина. И не Токина. Больше рядом никого нет.

– Что с вами случилось? – спросил я.

– Принято считать, что однояйцевые близнецы всегда любят друг друга, – начал Кирилл. – У нас получилось наоборот. Внешне мы со Степаном одно лицо. Но трудно найти более разных людей!

Эмилия опять схватилась за свою бутылку с водой, но та оказалась пуста. Леокадия вынула из сумки такую же полную емкость и протянула сестре. Та, с трудом открутив пробку, сделала большой глоток.

Кирилл спокойно рассказал, что в детстве не доставлял родителям проблем, хорошо учился, посещал музыкальную школу и в подростковом возрасте вел себя тихо, не пил, не курил, не водился с хулиганами. Степан же был полным антиподом брата. Двоечник, безобразник, друзья ему под стать. Но он обладал идеальным музыкальным слухом и чарующим голосом. Мама ему поэтому все прощала, говорила: «Кирилл обычный школьник, тихий отличник, с ним никаких хлопот, но и талантов нет. Степан – разбойник, но он заткнет за пояс всех: Атлантова, Паваротти, Отса и прочих! Юношу ждут великие оперные сцены мира!»

Кирилл усмехнулся.

– Одна проблема – Степан петь не хотел! У него были другие интересы. Вы когда раньше беседовали, нас не видели, а мы всех узрели. Историю с избиением одноклассника из колонии знаете, еще раз рассказывать ее смысла нет. Родители тяжело то время пережили, разорвали все отношения с гениальным ребенком. Мама принялась меня воспитывать, брат не появлялся. Первое время я жутко боялся встречи с ним, опасался, что он убежит из колонии, но потом успокоился. Время шло, я повзрослел, мне понравилась Эмилия, балерина, она жила неподалеку от нас, внешне девушка очень симпатичная. Стали встречаться. Мама после того, как Степана посадили, держала меня под колпаком, требовала докладов, куда я пошел после занятий, с кем общаюсь. Хорошо понимал, почему мать так себя стала вести. Она испугалась, что упустила Степана, и решила следить за мной в оба глаза. А еще ощущал, что Эмилия матери не понравится. Слишком красивая, активно говорливая, излишне бойкая и не из нашей среды. Отец у нее литератор. А у матери о писателях и поэтах было резко отрицательное мнение, она всех их считала алкоголиками. Да и мне самому через некоторое время общение с Эмилией перестало нравиться. Девушка активно намекала, что пора нам заняться сексом, а я на тот момент девственником был. Боялся, что оконфужусь, стеснялся, робел. Эмилия же настаивала. Потом мама «случайно» познакомила меня с Ниной. Я вернулся домой после работы, а у нас в гостях Токина. Мать историю рассказала: ногу на улице подвернула, не могла идти, а тут ей навстречу Нинуша, мама попросила ее о помощи. Токина, конечно, не отказала, довела соседку до дома. Мама в благодарность усадила Нину чай попить, а тут я вернулся. Токина у нас в тот день просидела долго, потом мама велела девушку проводить. Жила она по соседству, идти по двору пару мгновений, но мало ли, что произойти может, поздно уже. Короче, у нас начался роман. Я ощущал себя завзятым донжуаном – одновременно с двумя встречался. Однако Токина мне все больше и больше нравилась, а Эмилия отталкивала дальше и дальше. В конце концов принял решение: все! Объявлю Николаевой, что не люблю ее. Надумал провести беседу вечером, у нее дома. И вдруг! Балерина пришла к моей маме, сообщила о своей беременности и назвала меня отцом ребенка. Я ошалел! Ну и врунья – пальцем к ней не прикоснулся! Потом подумал, что мама меня сейчас убьет! Но она тихо сказала: «Придется свадьбу играть!» Услыхав такое, едва не лишился чувств, начал говорить, что не люблю Эмилию. И тут отец возник с вопросом: «Зачем тогда невинную девушку соблазнил?» Маму прямо передернуло. Я лишь потом сообразил, что ей, конечно, тогда уже было известно обо всех похождениях будущей невестки, но мать промолчала. Почему? Ответа нет. Пришлось отвести не от меня беременную в загс, перебраться жить к жене. Родители с ней общаться не хотели, смотрины новорожденной внучки не устраивали. А я спал в другой комнате, не прикасался к супруге. Несколько лет так прошло. С Ниной иногда встречался во дворе, мы здоровались, она потом убегала. Один раз спросил: «Как дела? Замуж не собираешься?» Она ответила коротко: «Нет». Я не выдержал, рассказал, что у нас интимной жизни нет, люблю только Токину, она тихо ответила: «А я тебя, никто другой не нужен. Но ты женат, я чужого мужа уводить не стану».