Книга Иванушка на курьих ножках, страница 40 – Дарья Донцова

Я не сдержал удивления:

– Откуда такие подробности чужой жизни знаете?

Инга засмеялась.

– Ждала, когда зададите этот вопрос. Я к Эмилии на работу попала по протекции Ады Марковны, няни Валерии. Она была меня намного старше. Мы жили в одном доме: я – в квартире под крышей, Гришина – подо мной. Дом наш построили в тысяча девятьсот втором году. С первого по четвертый этажи огромные роскошные апартаменты. А на пятом коридор и комнатки, типа общаги. У богатых людей всегда прислуга есть, вот там для нее каморки. Когда Ада нанялась к Эмилии, ей хозяйка у себя выделила комнату. Гришина свое жилье по-тихому сдала, ничего официально не оформила и очень боялась, что другие жильцы на нее настучат. Попросила: «Инга, если кто вдруг придет, начнет спрашивать, куда я подевалась, скажи, пожалуйста: „Странный вопрос. Где жила, там и осталась, вместе со своими родственниками“». Я, конечно, согласилась. А когда Эмилия очередную домработницу выгнала, Ада ей меня посоветовала. Все, что сейчас рассказываю, собственными глазами видела, ушами слышала, я не сплетница.

Инга потянулась за очередным пирожным.

– Жаль Валерию, мать ее терпеть не могла. Как отец к дочке относился, не знаю, до того как девочку на дачу сплавили, никогда их вместе не видела. Да и занят он был: утром уйдет, поздно вернется. А у Эмилии в то время карьера не задалась. Ну пляшет она в кордебалете, и что? В своих мыслях-то она Плисецкая, Уланова, Семенова. А по сути подтанцовка из последних. Да и не в Большом театре тридцатого лебедя Фокина изображала. С родителями Кирилла она насмерть поругалась и жутко злилась, когда муж с ними общался.

– Почему? – удивился я.

– Ну, во-первых, из-за выступления Мефодия на свадьбе, о чем вам уже рассказала. И Ада Марковна нашептала, что, когда сын неожиданно начал ухаживать за Эмилией, Анна Степановна занервничала, сообразила, что ей подобная невестка никак не нужна! И решила свести Кирилла с Ниной Токиной. Та вместе с Эмилией училась, но намного лучше нее во всех отношениях. Быстро выбилась в солистки, милая, скромная, вежливая.

– Ваша осведомленность впечатляет, – пробурчал я.

Моя собеседница склонила голову к плечу.

– Вы где жили в детстве?

– Вместе с родителями в кооперативном доме, который построил Союз писателей, – ответил я. – Впритык к нему стоял дом-близнец, его возвели для актеров московских театров. Был огромный общий двор, в котором разбили сквер, поставили лавочки, сделали детскую площадку, место для выгула собак. И во всех подъездах сидели лифтерши. Посторонние в райский уголок попасть не могли, вход закрывали ворота.

– А теперь скажите, если какая-то актриса или жена писателя заводила любовника, когда об адюльтере узнавала ваша мама? – прищурилась Вафел.

Я засмеялся.

– Полагаю, еще до того, как произошло прелюбодеяние, на стадии, когда дама в первый раз встретилась с тем, кто потом разрушит ее брак.

Инга кивнула.

– Вот-вот. Лифтеры, общий двор. Как ни пытайся скрыть, что к тебе, когда муж улетел в командировку, кто-то прошмыгивает в квартиру, сохранить тайну не удастся. Кто-то может стоять в своей кухне у окна и часто видеть посетителя. Весть живо разбежится по вашему двору.

Вафел криво улыбнулась.

– Эмилия выгнала маленькую Валерию с Адой Марковной в Подмосковье. Проходит время. Звонит Ада, просит: «Не приезжай неделю к хозяйке». Я расстроилась – мне платили не оклад, а по дням – спросила: «Что случилось?» Ада прошептала: «Можно к тебе зайти?» Я удивилась: «Ты в Москве? Конечно забегай». Гришина через пару минут примчалась и рассказала. На даче у деда Леры городской телефон был. Эмилия никогда няню не беспокоила, дочкой не интересовалась и вдруг трезвонит, орет: «Ты забыла взять документы девчонки! Метрику! И заявление тоже забрать надо!» Няня не поняла, о чем речь, спросила: «О каких бумагах речь?» – «Нужных для поступления в школу! – еще выше взлетела на фонтане злости хозяйка. – Девчонка пойдет в деревенскую гимназию!» Ада обомлела и тут же услышала странный звук, затем крик Эмилии: «Какого черта приперлась?» Издалека донесся голос ее сестры Леокадии: «Хотела забрать зимние вещи». – «Чтоб ты сдохла! – сиреной завыла младшая сестричка. – За каким… свое шмотье в моей квартире хранишь?» – «Они в кладовке, в подвале, – ответила Лека, – Кирилл разрешил их там оставить». Раздался странный, похожий на треск звук, и разговор прервался.