Онлайн книга «Гризли в белых носочках»
|
– Да, я тогда согласился, – выдохнул мужчина. – У нас есть расписка, там указано, сколько мы тебе давали в долг, стоит твоя подпись, – декламировала дальше Вера. – В наличии и договор, который мы заключили на зачатие детей. Они появились на свет. Конец истории, ты нам ничего не должен. И вдруг ты возникаешь с желанием общаться с ребятами, потому что ты их отец! Однако, желание к тебе пришло не сразу, мальчики уже школьники. Не знаю, что ты придумал, но проваливай. Хорошо, что захотел поговорить сегодня, когда Илюша улетел на один день в Минск. Отправляйся домой, беседа окончена. Попытаешься поговорить с Ильей о сыновьях – закончишь плохо! – Я люблю тебя, – прошептал Мольер, – давай поженимся… – Сделай одолжение, исчезни, – велела Вера. – Продолжишь приставать – все расскажу Рите. Не знаю, с какой целью ты у нас тогда в долг брал, но, думаю, Марго ни копейки из той суммы не увидела. И ей вся эта история точно не понравится. Но я не хочу портить подруге настроение, вот и молчу пока. С какого бодуна тебе пришло в голову мне в любви признаваться? Что тебе на самом деле надо? Опять за деньгами приполз? Очередная твоя баба подарков захотела? Услыхав последнюю фразу, Маргарита вздрогнула, оцепенение прошло. Огонькова сдернула лозы, перед которыми стояла, и крикнула: – Спасибо, Вера, ты настоящий, верный дружочек! Но следовало раньше меня поставить в известность о том, чем Мольер занимается! Супруг, ты куда деньги дел? Только гигантским изумлением мужчины можно объяснить его честный ответ: – Положил в финансовую организацию. Обещали через полгода вернуть в десятерном размере. А потом… Огоньков замолчал. – Ой, не могу! – истерически захохотала Рита. – Ой, погибаю от смеха! Ой, кретин! А ты, Верка!.. Слов нет! Где моя дочь? – На пляже, – спокойно, словно все происходящее не имеет к ней ни малейшего отношения, ответила Светлова. – Отдай девочку, – потребовала Огонькова. – Забирай, – пожала плечами Вера. – Сейчас вещи сложу. Не хотела, вообще-то, ее брать, но Илья настоял. Ольга перестала говорить и посмотрела в пустую чашку. Я подозвал официанта, попросил еще чаю и тихо произнес: – Слышал от людей всякие истории. Детали разнятся, но сюжеты, как правило, очень похожие. А у вас нечто особенное. – Да уж, – хмыкнула рассказчица, – есть чем гордиться. – Кто вам все это рассказал? – Мама, – ответила Огонькова. – В день своей смерти. – А что с вашим отцом? – поинтересовался я. – Думаете, он может стать донором для больного малыша? – задала встречный вопрос Ольга. Мне не хотелось отвечать, но пришлось: – Плохо разбираюсь в генетике, но знаю, что подчас кровные родственники не подходят для переливания крови. А с кем-то из дальней родни получается идеальное совпадение. Ребенок не виноват, что взрослые совершают необдуманные поступки, он не умолял их рожать себя. Такое решение мужчина и женщина принимают вдвоем. Если верить тому, что вы рассказали, Мольер – кровный отец Леонида, дед больного Володи. – У меня нет агрессии по отношению к полубратьям, не помню их совсем. Да, вначале резко отреагировала, когда услышала, что тема касается Леонида. Дело в наследстве, которое я получила неделю назад. У меня была соседка Варвара Сергеевна Головина – бедная бабушка, жила на одну пенсию. Мне ее стало жалко – никто ей не помогал. Ну и взялась ее опекать. Продукты покупала, по врачам водила, заботилась о ней. И так не один год. Потом она умерла и оставила завещание. Мама родная! У нее оказалось восемь квартир в Москве и три на берегу моря. Все сдавалось. В банке на счетах – миллионы! И сразу объявилась родня какая-то. Целый год меня доставали, суды затевали. Неделю назад все решилось, я единственная наследница. А когда вы упомянули Леонида, я сдуру подумала, что он же мне наполовину брат! Сейчас вся ярмарка запляшет! Поэтому я очень нервно отреагировала. Сейчас успокоилась, поняла глупость своих мыслей. Да, Леонид – мой родственник по крови. Но бабе Варе он никто, и это главное! Мужчина не имеет права претендовать на ее апартаменты и деньги. Прошу у вас прощения… Уже говорила, что мы с Леней учились в одном классе. То лето на даче хорошо помню, мне там очень понравилось. Потом неожиданно появилась мама, увезла меня в Москву. По дороге домой я ныла – очень хотела вернуться. Мать вдруг со всего размаху отвесила мне подзатыльник, да такой крепкий, что в ушах зазвенело. |