Книга Зеркало бедного зайца, страница 45 – Дарья Донцова

— Не знаю, — вместе ответили девушки.

— Она же должна была жить в этом доме. Или я неправильно вас понял? Это ведь твой дом, Марго, не родителей Алены?

— Верно, дом мой… Первые три дня она была здесь, в восторге говорила: «Никто не орет, не ругает, не упрекает! Прямо в раю оказалась! Еды завались! Вообще не хочу за забор выходить! Я счастлива!» Потом я вернулась домой, а сестры нет. Телефон ее сначала говорил, что абонент не в сети, а потом совсем отключился.

— У нее только один номер? — спросил я.

— Да, — тихо ответила Марго. — Мой. А у меня — ее. Мы никому не хотели сообщать, что поменялись. Мне звонили приятели, Ира им отвечала: «Грипп подцепила, сплю. Оклемаюсь — напишу». А ею никто не интересовался, кроме Юли и Алены, на номер Иры в первый день лишь приказы от одуревшей мамаши летели: «Немедленно убери квартиру», «Постирай», «Купи продукты», «Ты где шляешься?», «Почему не отвечаешь?». Я ее в черный список отправила.

— М-да, — пробормотал я. — Значит, Ирина сидела в загородном доме, а ты, Маргарита, пыталась перевоспитать Светлану Игоревну, но потерпела фиаско и удрала домой. Вот только Иры тут не оказалось. Верно понял ситуацию?

— Ага, — снова одновременно отозвались обе студентки.

— И никто не понял, что Ира — не Ира, а Марго — не Марго, — дополнил я. — Справедливости ради замечу, что девочки невероятно похожи друг на друга. Марго верно сказала, что она отражение Иры в зеркале. Крохотный шрам на губе никто не замечает… — Как думаете, куда могла деться Ирина?

— Кроме нас, у нее никого нет, — прошептала Алена. — Зачем ей удирать? Мы Иришку любим.

— Чтобы никто вокруг не понял, что дома не я, я отпустила всю прислугу домой, сказала, что хочу одна пожить. Велела вернуться за три дня до приезда родителей.

— Хорошо, что вас с сестрой никто из знакомых, кроме Алены и Юли, не видел, — вздохнул я. — Как бы вы объяснили столь потрясающее сходство?

— Если мы куда-то вместе шли, она парик натягивала, — прищурилась Маргарита. — Я Ириске купила несколько. Достаточно поменять цвет волос, прическу, — и ни одна собака тебя не узнает. А если она еще ярко накрасится, тогда вообще другой станет.

— Ты называла ее «Ириской»? — улыбнулся я.

— Да, — кивнула Марго. — Мне не хватало сестры. Всегда мечтала о ней, но у мамы с папой детей долго не было. Я появилась на свет, когда они уже стали немолодые. О втором ребенке они и не думали. В начале третьего месяца папа отправил мамочку во Францию. Я родилась в Париже, у нас дом в предместье столицы. Мы там прожили три года, но потом вернулись в Россию.

— Как зовут ваших родителей? — поинтересовался я.

— Мамуля — Женечка, — ласково произнесла девушка, — Евгения Франсуазовна Осипова.

— Редкое отчество для России, — заметил я.

— Появление мамы на свет — интересная история, — улыбнулась Марго. — Ее отдали в первый класс школы с углубленным изучением французского языка. Алевтина Филипповна, моя бабушка, работала личной помощницей всемогущего при советской власти человека. Баба Аля заметила, что дочь мгновенно запоминает слова, говорить она научилась в полтора года. Все малыши в этом возрасте лишь отдельные слова произносят, а ее девочка уже разговаривала фразами! Бабушка ей в три года наняла учительницу французского, в четыре добавила немецкий, в пять — английский. Почему первым оказался французский? Потому что мой дедушка, отец мамы, — Франсуа Беллен. Его родители оказались в России в начале двадцатого века, обрусели. В конце шестидесятых моего будущего деда неожиданно нашли французские родственники, бездетная пара из Бордо. Отношения возобновились, потому что все это случилось спустя много лет после смерти Сталина. Франсуа и Алевтина стали часто ездить во Францию.