Книга Зеркало бедного зайца, страница 30 – Дарья Донцова

— Старость — время мудрости! — ринулась в бой Надя. — Пожилых людей надо уважать, прислушиваться к их советам, исполнять их просьбы.

— Прекрасно, — кивнул я, — но не рассуждай об этом в присутствии Николетты.

— Почему? — удивилась Надя.

— Потому что из ее рта вырвется пламя и сожжет тебя дотла. Запомни: тема возраста — табу для бесед в гостях. Равным образом нельзя осведомляться о заработках другого человека. Неприлично обсуждать громко вслух чью-то внешность. Даже если человек на суаре стоит в самом дальнем углу, выглядит белой вороной среди разряженной оравы гостей, не надо в этом случае говорить громко: «Боже! Он похож на помесь утки с обезьяной, которую нарядили в скафандр!»

— Громко говорить не надо, — повторила девушка. — А тихо, на ушко подруге можно?

— Запомни раз и навсегда: приятелей в светской тусовке нет. У тебя там исключительно знакомые… Еще запретные темы — вес окружающих, их семейное положение и состояние карманов.

— А что с карманами? — не поняла Надюша. — Они как-то особо интересно должны выглядеть?

— Я имею в виду деньги, — растолковал я. — О них неприлично говорить. О чем можно вести беседу?.. О! Ну, например, о прекрасном цветке, который вырастил твой садовник.

— У нас нет садовника, и папочке цветы не нравятся. Он говорит, что все должно приносить урожай, чтобы его продать с выгодой.

Я не успел отреагировать, потому что около столика возникла официантка с подносом. На нем высилась супница и белели пустые тарелки.

— Солянка, господа! — объявила девушка в коротком черном платье и кокетливом красном переднике.

Она быстро поставила поднос на небольшой буфет у стены, взяла тарелку. Надя неожиданно вскочила и задала ей вопрос:

— Как вас зовут?

Повисла короткая пауза, потом официантка ответила:

— Галина Сергеевна.

Надя бросилась ей на шею.

— Спасибо, что сварили для нас суп, да еще так быстро! Я очень проголодалась, и дядя Иван Павлович, наверное, тоже!

Девушка вывернулась из объятий.

— Солянку приготовил наш шеф Федор Михайлович, сейчас он сам сюда придет, — пробормотала официантка и унеслась прочь.

Надя заморгала.

— Я ее обидела?

— Скорее, она приняла тебя за сумасшедшую, — честно ответил я.

— Почему? — испугалась Надя.

— Официанты не привыкли, что их тискают гости, — усмехнулся я. — Тебе не кажется странным собственное поведение?

— Да что не так?! — всхлипнула Маугли.

— Я попросил не называть меня «дядечкой», но ты проигнорировала мою просьбу.

— Нет-нет, дядечка Иван Павлович! Вы просили не называть вас «дядечка Ванечка». Я больше так не говорю! «Дядечка Иван Павлович» — это не «дядечка Ванечка», ведь так?

Я зафиксировал на лице улыбку.

— Не надо говорить «дядечка».

— Почему? — шмыгнула носом Маугли. — Вы же не тетечка. И я не говорю «Ванечка», а обратилась к вам, как вы приказали, «Иван Павлович».

У меня в висках застучали невидимые молоточки.

— Что не так?! — всхлипнула моя спутница, и по ее щеке медленно поползла слеза.

У каждого человека случается ситуация, попав в которую он теряется. Я не способен вести серьезную беседу с рыдающим ребенком, в особенности если глупое дитя женского пола. Ругая себя за то, что начал общаться с Надей как с обычной девушкой, я ласково произнес:

— Радость моя, очень прошу, прекрати разводить сырость.

— Дядечка Иван Павлович… то есть просто господин Иван Павлович… — зашептала сквозь слезы невеста Эндрю, — вы прямо как мой папа! Он всегда так говорит, когда я рыдаю!