Книга Стылая вода, страница 62 – Анастасия Ватутина

— А я бы еще раз просмотрела фотографии, — устало сказала Яна, — вдруг мы что-то пропустили.

— Ян, — Марк мягко положил руку ей на плечо, — тебе нужно отдохнуть. День был долгим, — Она дернулась от его прикосновения, но все же нехотя закрыла ноутбук. — Пойдем, я тебя провожу.

— Нет, — слово прозвучало резче, чем она хотела. — Я сегодня не буду ночевать дома. — Все удивленно повернулись к Яне, и ей пришлось пояснить: — Вчера я чуть не утонула в собственной комнате, сегодня до утра не сомкнула глаз, все ждала, что ко мне явится какой-нибудь призрак. Понимаете, мне страшно оставаться одной. Тем более, на нервной почве у меня, кажется, развивается лунатизм, поэтому я бы не хотела снова проснуться утром в неожиданном месте. — Щеки предательски вспыхнули, что не укрылось от Лики, она подозрительно посмотрела на подругу, но благоразумно предпочла не расспрашивать при Марке и Кулешове.

— Тогда я тебя подвезу, — не сдавался Марк.

— Не надо, я уже вызвала такси, — Яна помахала перед ним телефоном и поспешила в комнату для персонала за пальто. — Если не возражаете, я бы хотела закрыть магазин.

Намек был предельно ясен, все дружно засобирались по домам, договорившись завтра продолжить расследование. Яна помахала всем рукой и, только оказавшись в такси, смогла наконец с облечением вздохнуть.

День был очень длинным. Голова раскалывалась, а подумать предстояло о многом. Прежде всего, следовало признать, что ритуал Маргариты не сработал. При виде Марка сердце по-прежнему предательски колотилось, а щеки горели. Позапрошлой ночью Яна, сама того не ведая, оказалась в его постели, а это означало, что в какие-то моменты она себя не контролирует и теперь боялась, что в бессознательном состоянии сделает то, о чем потом будет жалеть. Хотя при воспоминании о его жарких объятиях подкашивались ноги, и она стала подозревать, что еще немного и в следующий раз в его постели она может оказаться вполне осознанно. Поэтому, не доверяя себе, Яна решила, что лучше держаться как можно дальше от Марка и от соблазна опять забежать к нему в гости среди ночи.

Машина остановилась у знакомого подъезда. Яна попрощалась с водителем и, подхватив небольшую сумку с вещами, поспешила туда, где, как надеялась, будет в безопасности.

Она тихонько открыла дверь ключом, но быстро поняла, что в квартире ее уже ждут. Мать выглянула из кухни и приветливо улыбнулась:

— Поздно же ты работать заканчиваешь! — она вытерла руки о полотенце, свисавшее с плеча, и забрала у Яны сумку с вещами. — Мой руки, я котлеток нажарила.

Яна с удивлением смотрела на мать. Она все еще не могла привыкнуть, что та больше не притрагивается к бутылке. За этот месяц Вера отвадила всех старых дружков-собутыльников, привела в порядок квартиру и даже устроилась на работу в местную библиотеку.

— Чайку? — спросила мать, когда Яна расправилась с ужином. Отвечать сил уже не было, поэтому она просто кивнула. Все происходящее казалось нереальным, как будто Яна оказалась в параллельной вселенной, где мать была заботливой и хозяйственной, любила ее и никогда не оставляла одну.

— Мам, — наконец произнесла Яна, — можно задать тебе вопрос?

— Конечно!

— Что ты почувствовала, когда папа от нас ушел?

— Ох, — Вера вздохнула, и Яна заметила, как поникли ее плечи, даже через столько лет расставание с мужем было непростой для нее темой. — Сначала я разозлилась. Мне было больно и обидно, что он оставил нас вдвоем, бросил на произвол судьбы, хотя прекрасно понимала, что жизнь с алкоголиком — тяжелое испытание. Потом ненавидела его за то, что он оставил тебя со мной, безответственной алкоголичкой, которая допивается до беспамятства каждый день. Хотя, возможно, он считал, что ответственность за ребенка поможет мне победить зависимость. А может, понимал, что один не справится с воспитанием дочери. В любом случае со временем я его поступок поняла и приняла. Он сделал так, как считал лучше для себя. Жизнь со мной оказалась для него непосильной ношей, потому он ушел, возможно, со временем убедил себя, что сделал правильный выбор. Вычеркнул из жизни и тебя, и меня, как будто нас и вовсе никогда не существовало.