Книга Отголоски прошлого, страница 36 – Анастасия Ватутина

Пока хозяйка хлопотала, усаживая гостью поудобнее за крошечным столиком у окна, Яна с любопытством разглядывала комнату.

Елена Львовна занимала самую большую комнату в квартире, но света и простора здесь совершенно не ощущалось. Все помещение было заставлено громоздкой антикварной мебелью, которая раньше была расставлена по всей квартире, а теперь была втиснута в двадцать квадратных метров. Одну стену полностью занимали фотографии: со своего места Яна могла различить довольно старые семейные снимки, большие портреты молодой Елены Львовны в разных сценических образах, афиши ее выступлений, помещенные под стекло, чтобы защитить воспоминания от времени. Елена Львовна проследила за взглядом девушки и сказала:

– На этих снимках вся моя жизнь: мои родители, мои героини – все, что было значимого в моей жизни. Мне рукоплескали Париж и Вена, но, как видите, доживаю я свой век в одиночестве, окруженная людьми, которые думают, что Дон Паскуале – марка коньяка, а не опера Доницетти.

Елена Львовна горько усмехнулась, а Яна, пользуясь случаем, спросила:

– А кто привил вам любовь к музыке?

– Музыка в нашем доме звучала всегда, – начала Елена Львовна, разливая чай, – у нас был старинный граммофон, и по вечерам мама всегда ставила свои любимые пластинки: Чайковский, Шуберт, Моцарт, Бах, Стравинский. Музыка была ее страстью, поэтому неудивительно, что я с детства стала проявлять склонность к этому виду искусства. Родители часто выбирались в театр, и я, как завороженная наблюдала за тем, как мама тщательно укладывает волосы, наносит макияж, выбирает платье и украшения. А в самом конце она наносила на запястья по капельке духов, и после того, как обнимала меня перед уходом, запах ее парфюма оставался на моих волосах, и, засыпая, я представляла, что однажды они будут приходить на мои выступления, аплодировать мне из зала, а я буду блистать перед ними на сцене. В общем-то, моя мечта сбылась, только вот после пятьдесят третьего года, когда папа впал в немилость советской власти, украшения и меха пришлось продать, и походы в театр стали лишь приятным воспоминанием. К тому моменту, как я стала выходить на сцену, родители были настолько измучены жизнью, что искусство перестало трогать их сердца.

– Мне так жаль, – сказала Яна.

– Жизнь бывает очень несправедлива.

– Не могу не согласиться, – горько усмехнулась девушка.

– Вы еще молоды, и сейчас переживаете временные трудности, все наладится, даже не сомневайтесь. Главное – никогда не опускайте руки. У вас еще вся жизнь впереди, а мне только и остается, что репетировать, как бы поэффектнее умереть.

– Получается у вас превосходно.

Елена Львовна рассмеялась:

– Милая, в следующий раз не бродите по ночам по коридору, что бы вы ни услышали.

– Да, меня об этом уже предупреждали, теперь понимаю, почему ночью лучше сидеть в своей комнате.

Елена Львовна моментально стала серьезной:

– Яна, а вы там чувствуете себя в безопасности?

Девушка на мгновение опешила и не сразу нашлась что ответить. Бывшая Примадонна смотрела на нее, не отводя взгляда.

– Я… я очень плохо сплю. Мне постоянно снятся кошмары, просыпаюсь разбитая и совершенно не отдохнувшая. Может, никак не привыкну к новому месту?

– Возможно, – все так же серьезно произнесла Елена Львовна. – Но больше вас ничего не тревожит?