Книга Шепот старых стен, страница 2 – Анастасия Ватутина

Об усадьбе «Марфино» ходили легенды. Говорили, что первый ее владелец, тот самый граф Карл Якоб Рихтер оборудовал в своем поместье лабораторию, в которой проводил «богопротивные» эксперименты. Кто-то верил, что он продал душу дьяволу в обмен на формулу эликсира бессмертия, а в качестве подопытных использовал своих же крестьян.

Кто-то рассказывал другую историю, уверенно заявляя, что по территории усадьбы бродит самый настоящий призрак – дух невинно убиенной Марфы, служанки Рихтера. Граф влюбился в девушку, но она не ответила ему взаимностью, предпочтя Рихтеру другого. Рихтер пришел в ярость и заживо замуровал возлюбленную в одном из помещений дворца, сказав, что отныне она навечно будет принадлежать только ему. По другой версии, жертвой ревности графа стал возлюбленный Марфы, а она от горя свела счеты с жизнью в графском пруду. Но, так или иначе, все версии сводились к тому, что душа несчастной все еще бродит по темным коридорам дворца, разыскивая того, кто разрушил ее счастье и обрек на вечные муки.

Клара, разумеется, ни в какие проклятья не верила, но усадьба была местом поистине несчастливым. Беглое изучение истории «Марфино» ясно давало понять, что после того, как последний Рихтер покинул стены родового имения, оно постепенно приходило в упадок и никакие попытки залатать многочисленные дыры в крыше или замазать растрескавшуюся штукатурку не могли вернуть этому месту былого величия.

Сразу после революции дворец некоторое время стоял в запустении, регулярно подвергаясь набегам мародеров. Судя по сохранившимся архивным записям, когда-то Рихтеру принадлежала огромная коллекция предметов искусства: сад украшали мраморные скульптуры, а комнаты дворца – полотна известных мастеров, но к тому моменту, как решено было превратить дворец в музей, от оригинальной обстановки остались лишь воспоминания да редкие архивные снимки. Впоследствии здание переходило из рук в руки, но никто из владельцев не стремился вкладывать средства в дорогостоящую реставрацию, поэтому «Марфино» с каждым годом постепенно разрушалось, грозя совсем скоро превратиться в груду камней.

Клара пробралась через колючие заросли дикой ежевики и вышла на более широкую аллею, ведущую к дворцу. Из-за ветвей деревьев уже проглядывало бледно-желтое здание главного усадебного дома. Она видела посеревшие от времени колонны парадного входа, помутневшие окна первого этажа, полуразрушенные ступени крыльца. Она остановилась посмотреть на здание в нежных лучах закатного солнца, представляя, каким мог видеть этот дом его первый владелец.

– Вот вы где, – вывел ее из раздумий скрипучий голос. Связь, которую Клара начала ощущать с этим местом, тут же развеялась. Она обернулась и увидела, как из темноты парка к ней ковыляет древний старик.

– Уж думал, не приедете. Струсите, – осклабился он, подходя ближе.

– Здравствуйте, – невозмутимо ответила Клара. – Попала в пробку, вот и задержалась немного. Клара Боярцева, – она протянула руку для пожатия, но старик ее проигнорировал.

– А я Карл, – прохрипел старик и зашелся каркающим смехом, обнажая желтые неровные зубы. Клара в раздражении закатила глаза. Если бы только люди знали, как часто она слышит эту избитую шутку, то здорово усомнились бы в своей оригинальности.