Книга Тридцать оттенков выбора, страница 39 – Кэти Андрес

Но почему? Такого ведь не бывает?

— Вика – произнес он мое имя, улыбаясь. – Случилось то что?

— Ни чего особенного – произнесла и осторожно села – Разговор с мамой, ни чего особенного.

— Расскажешь?

— Как нибудь в другой раз.

Он выдохнул и сел в кресло напротив, придвинув его ближе к кровати.
— Как там Димка? – спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от тоски по сыновьям. Перед глазами тут же возник образ Миши – моего большого мальчика, который уже такой самостоятельный, и маленького Димки, который до сих пор ходит в садик.

Каждый день без них казался вечностью. Я так живо представила, как Миша, наверное, сидит за компьютером, увлечённо разбираясь в какой-нибудь новой программе, а Димка играет в песочнице с друзьями, строит замки и смеётся своимзвонким голоском.

В груди защемило – как же не хватает их рядом! Миша всегда такой серьёзный и заботливый, а Димка – маленький непоседа, который постоянно придумывает новые игры. Даже короткие сообщения не могли заполнить пустоту, которая образовалась с их отсутствием. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы – так сильно я скучала по их объятиям, по их детским запахам, по их особенным, только им присущим, звукам: по тяжёлой поступи Миши и по звонкому смеху Димки.

— Сегодня первую ночь спал спокойно – ответил он и склонился, взяв меня за руку. – Скучают по тебе и просятся сюда.

— Мое лицо... – я запнулась – Уже лучше но...

— Я понимаю Вик.

Я молча кивнула.

— Твои коллеги меня одолели, тоже просятся к тебе, у меня кончались аргументы, — продолжил он, мягко улыбнувшись.

Я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мою руку. В его глазах читалось искреннее беспокойство.

— Они… они правда хотят меня видеть? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Конечно, Вик. Все переживают за тебя. Особенно Аня, она каждый день звонит и спрашивает, как ты.

— Я говорила с ней по телефону.

— Тебе она не верит – усмехнулся он. – Мы так с тобой и не поговорили.

— О чем?

— Вик, — протянул он моё имя и встал, — Ну чего мы как подростки? Взрослые люди же.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов.

— Саш, давай поговорим об этом, когда меня выпишут, я сейчас не готова, — голос предательски дрогнул.

Он кивнул, но я видела, как напряжены его плечи. Раздражение волнами расходилось от него, заполняя палату.

— Говорил с врачом твоим, завтра тебя выписывают, — бросил он перед выходом.

Дверь закрылась, а я всё ещё смотрела в окно, где деревья больничного парка качались под ветром. Завтра… Это слово эхом отозвалось в голове. Завтра мне придётся смотреть ему в глаза и говорить то, что я так боюсь произнести вслух.

За окном гас дневной свет, сменяясь мягким вечерним сумраком. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Как же тяжело быть взрослой, когда хочется просто спрятаться под одеялом и притвориться, что всё хорошо.

Но завтра… Завтра придётся сделать шаг вперёд, каким бы болезненным он ни был.

Я стою у окна регистратуры, наблюдая за суетой на улице. Сердце колотится как сумасшедшее – сегодня тот самый день. После бесконечных недель в больнице я наконец-то еду домой. Каждый шороходежды, каждый скрип половиц здесь уже стал таким знакомым, но сейчас всё это кажется далёким и чужим.

Саша оплачивает счет и берет мою сумку, молча направляясь к выходу. Его лицо напряжено, но в глазах я вижу облегчение. Мы проходим мимо поста медсестры, где я провела столько часов, ожидая результатов анализов и обходов врачей. Медсестра улыбается мне, но я едва замечаю – всё моё внимание приковано к выходу.