Книга Ребёнок от Бывшего-Босса. Новая встреча, страница 96 – Марика Крамор

– Вот тебе! – радуется Линка.

– Ну держись!

Оставляю кружку на столике, а сам мчусь догонять малявку. Два прыжка, и смеющееся радостное чудо уже в моих руках. Мы успеваем поваляться в сугробе, поиграть в рисование на снегу замерзшим пальцем и в догонялки. И когда Лина уже совсем выдохлась, я ловлю ее опять, цепляю под мышки и прилепляю к себе покрепче.

Маленькие ручки в мокрых варежках сильно сжимают в ответ мою голову. Лина хоть и устала, но не умолкает и сейчас:

– А знаешь, у меня в садике есть еще одна девочка, Вова и Сеня, и у них тоже нет папы, – лепечет малышка, не осознавая, какой неосмотрительный точечный удар наносит мне своим щебетанием. Она обхватывает мое лицо и с таким воодушевлениемзаглядывает в глаза… в сердце попадает стрела. Горячая. Обжигающая. Ожогам от нее суждено не заживать никогда. – Зато тепей я всем говойю, что у меня есть ты! И даже еще лучше папы!

Я опускаю глаза, поджимая губы, потому что не могу выдержать этого сверкающего как звезды взгляда. Ее глаза точь-в-точь как у меня – голубые, а мама раньше любила уточнять: цвета неба. Хоть на улице и темно, но в свете фонарей детский взгляд мерцает обожанием и восторгом.

– Знаешь, Лин, – зеркалю я начало ее фразы. Мне кажется, мы так лучше друг друга поймем. – А меня раньше папой никто никогда не называл. А ты – хочешь?

Волнение, мандраж, нервозность… все это в моей жизни было с огромным знаком минус, или же просто приятное предвкушение перед новой победой на работе. Теперь же… что-то необъяснимое творится внутри меня, как будто два морских течения, сталкиваясь, обрушиваются друг на друга, но выиграть не удается никому.

Никто не побеждает, стихия продолжает давно понятный ей путь, так и у нас: нет победителя. Мы либо выигрываем вместе, либо проигрываем сразу все.

Я поставил на кон многое, для меня даже слишком многое. Вот только теперь это не игра. Я как вожак тяну за собой всю упряжку, но она не поддается, не едет за мной.

Или…

– Папа! – Линка бросается мне на шею. – Очень хочу! Хочу-хочу-хочу!

Я не плакал с тех пор, как мне исполнилось девять. Когда моего отца не стало. Все проблемы, с которыми я сталкивался дальше, казались мне… пустяком. Ничем. Ничем по сравнению со смертью близкого человека.

А теперь вдруг в носу защекотало. Вспомнилось, как в детстве с отцом мы так же вот дурачились в снегу, летом обливались водой, на рыбалку ходили. У меня эту возможность отняли в девять лет. А у Лины ее и не было.

Но больше моя дочь без отца расти не будет. Она должна узнать, каково это, когда рядом есть тот, на кого можно опереться. Кто поддержит маму. Кто спешит домой. К своим. Родным.

И не потому, что должен. А потому что сердцем тянет.

– Мам! А Гоша мой папа! – ликует малышка, подпрыгивая в моих руках. И тут мы сталкиваемся с Афиной глазами.

Серебристый снег, вечерние сумерки, разбавленные светом фонарей, и эти искрящиеся глаза. Я зачарованно гляжу на дочь, даже дыхание подводит.

Линка сияет, я опускаю ее, а она плюхается на четвереньки и увлеченно исследует ближние сугробы, позволяя мне приблизиться к Афине и стойко выдержать нечитаемое выражение ее лица.

– Что-то не так? – интересуюсь я. Даю возможность высказаться. Но не срабатывает.

– Все ты правильно сделал. Удивил.

Только и всего. Афина показательно отворачивается, пытаясь меня обойти, но не тут-то было.