Книга Письмо из прошлого, страница 99 – Ксения Хиж

- Да. – Не раздумывая, и без капельки смущения ответила она. Какое ей дело до его чувств! Кто он ей…

- Ясно. – Он казалось, смутился и его полное лицо, точно светлый не прожаренный блин, покрылось красными пятнами, когда она без стыда закинула нога на ногу, почти обнажая бедра. Маша довольно улыбнулась – хочется шутить и подтрунивать над ним – он простит все – медовые глаза смотрят с любовью и обожанием.

- Смешной. – Снова повторила она, одергивая подол платья. – Хватит смотреть, говорила уже!

- Извини, - он провел рукой по волосам, но как-то не эффектно, как например это умел делать Макс, спросил, немного прокашлявшись: - Какую пару прогуливаешь?

- Алгебру. – Маша невольно сморщила нос. – А ты?

- Философию.

- Скукотища. – Маша вдруг посмотрела на него с интересом. – Куришь? Меня угостишь?

- Пойдем. – Он взял свою сумку, подал ей руку, и она спрыгнула с высокого подоконника. – На улицу или во двор?

- Во дворик. – Она уже застучала каблучками по лестнице, Алеша пошел следом. – На каком ты курсе? – спросила она, когда они вышли во двор между корпусами.

- На третьем, после одиннадцатого класса. Выпускной год. – Он протянул ей пачку сигарет. – А ты на первом? По тебе не скажешь, что тебе семнадцать.

Она подкурила.

– Мне восемнадцать. Я в школу в восемь лет пошла. – Она хмыкнула. – Отец как-то сказал, что они с матерью тем самым хотели продлить мое детство. Спорный вопрос.

Она опустила глаза, закусила губы, на минуту задумавшись.

- А быть может, они и правы. Примерно до лет девяти-десяти, все было прекрасно. Наша семья была семьей, а у меня и вправду было детство.

Парень кивнул в ответ, они встретились взглядами.

- А тебе сколько?

- Двадцать.

Маша села на прохладную лавочку, втянула носом свежий осенний воздух, с грустью подумала о том, что скоро зима и все вокруг снова погрузится в серую мглу. А осень наступала стремительно и совсем скоро она сдаст свою смену зиме. Еще вчера Маша могла ходить без шапки и без куртки, в одном сарафане и тонких капроновых колготках, а завтра, пожалуй, закутается в огромный вязаный шарф цвета сирени, что когда-то росла под окнами их дачи. Маша сразу вспомнила эти цветы, когда увидела шарф на прилавке магазина, а Максим, как обычно ничего не сказав, просто взял и купил его.

- Ты меня не слушаешь? – услышала она, словно сквозь толстый слой ваты, растеряно мотнула головой, прогоняя воспоминания, усмехнулась.

- Задумалась. – Она выкинула истлевшую сигарету в урну, так и не покурив. – Подумала, что это возможно последние сносные деньки, потом снова нагрянет стужа.

- Это да. – Алеша кивнул, сказал вкрадчиво: - Может, погуляем? По парку, например. Что-то совсем не хочется учиться, когда на дворе золотая осень.

Маша удивленная его смелости – несмотря на его возраст, он казался скромным и скучным, даже застенчивым – поджала губы, раздумывая над предложением. С одной стороны – надо бы идти на пары, а с другой – почему бы и нет? Ведь на парыей тоже идти совсем не хочется.

- А давай!

Алеша, казалось, удивился и восторженно выдохнул.

- Хочу на колесо оборзения.

- Оборзения? – оба засмеялись. – Ты имела в виду обозрения?

- Нет, именно оборзения. – Маша хмыкнула. – Мы его так в школе называли, потому что иногда не успевали с него слезть на ходу и отправлялись бесплатно на второй круг под жуткие недовольства старухи-кассира снизу. А потом приходилось выпрыгивать и убегать от нее, чтобы не заставляла платить.