Онлайн книга «Письмо из прошлого»
|
- На кухне никого нет. Отца нет. Его вообще больше нет. Она остановилась у открытой двери, зашипела, не оборачиваясь: - Замолчи. - Он умер. - Замолчи, я сказала! - Он умер, Маш! Она резко развернулась и рысью бросилась на него. От неожиданности, Максим не успел увернуться и они с грохотом повалились на пол. Маша больно вцепилась ногтями ему в лицо и с диким воплем прокричала: - Молчи! Молчи, понял! Не смей больше ничегоговорить! Максим перехватил ее руки, крепко сжал запястья и, бросив на спину, сел сверху. Теперь он уже отчетливо видел лихорадочный блеск ее глаз. Сомнений не оставалось. Она больна и один он не справится. Он позволил себе с силой оттолкнуть ее, когда она уже стоя на ногах, снова полезла в драку. Она снова упала на пол. Он услышал глухой стук, сморщился – ей должно быть больно, но она даже не вскрикнула, лишь посмотрела на него удивленными глазами, сглотнула подступивший к горлу ком. - Я вызываю врача. – Произнес он побелевшими от волнения губами. - Зачем? – Маша тряхнула копной непослушных волос. – Со мной все в порядке. - Ты не воспринимаешь реальность. - Воспринимаю. - Разве? – он всё так же стоял над ней, всматриваясь в ее лицо – блеск её глаз кричал о безумстве. Она же, удобней устроившись на полу, закинула нога на ногу и спросила, чуть улыбнувшись: - О чем ты? - Маша. – Максим предостерегающе выкинул руку вперед, пытаясь остановить ее еще до того, как она вновь бросится на него. – Твой отец... - Замолчи! – она не дала договорить ему и все-таки бросилась на него, заревела как раненый зверь. - Успокойся! - Ты врешь! Врешь! Ты все придумал! - Да зачем мне это? Как я мог такое придумать?! – он крепко сжал ее руки, повалил на кровать, прижал запястья к матрацу. – Ты что опять ничего не помнишь? Максим с одолевающим его сомнением заглянул в ее глаза и в ужасе отпрянул – в ее глазах жила пустота и лишь лихорадочный блеск зрачков освещал этот омут. * * * Оглушительный вой сирены скорой помощи, больница, капельницы, уколы, долгие ночи сомнений и страха за то, что ничего уже не вернуть. Но тьма отступила так же неожиданно быстро, как и пришла, поглотив их. Февраль ушел. Наступила весна. Маша пришла в себя, когда яркое солнце заглянуло в палату, а за окном пожилой дворник вдруг уронил на асфальт ведро, и то со звоном покатилось по пустынной дорожке. Открыла глаза и сразу все поняла. Все вспомнила и приняла. Сколько часов подряд она размышляла над событиями своей жизни, она не знала, но когда веки стали тяжелеть от усталости, твердо решила – раз ее никчемная жизнь зачем-то продолжается, то продолжит она ее достойно.Маша кивнула в такт своим мыслям, посмотрела на яркое весеннее солнце, пробивающееся сквозь больничное окно и щедро греющее лучами ее кровать. Оно ласково освещало теплым светом ее тонкие бледные руки с синими ручейками вен, худое заострившееся лицо. Маша коснулась пальцами потрескавшихся губ, облизнула их и вздрогнула, когда дверь палаты открылась – коридор – медсестра прошла мимо с подносом лекарств, а затем в дверях появилась пожилая родственница. Явилась – не запылилась. Родственница изменилась. Седина, старательно маскированная раньше краской для волос, теперь густо украшала виски и затылок, а морщины на лбу, казалось, стали глубже. |