Книга Письмо из прошлого, страница 175 – Ксения Хиж

- Любимая, - повторила она и усмехнулась.

- Прости меня, родная, за эти потерянные годы! Но мы встретились, чтобы все исправить! Ты  ведь тоже хочешь этого?

Маша закрыла глаза.

- Хочу. Но ничего не вернуть.

Он громко хмыкнул, щелкнул ее по носу, она распахнула глаза.

- По сути, нам возвращать то и нечего. Ну что это была за жизнь? Кроме наших ночей и вспоминать больше ничего не хочется. Твои слезы, мои нервы, запреты. А теперь мы взрослые и почти свободные.

Она кивнула:

- Грустно. И ужасно. Снова почти.

Он улыбнулся, нежно коснулся пальцами ее щеки.

- Не будем грустить, а лучше начнем все с чистого листа. По-взрослому, как и должно было быть.

- Для меня все было серьезно.

- И для меня. И я точно знаю, уверен, что у нас все сложится. Ты счастье мое, Маша, по другому быть просто не может.

Маша интуитивно, всеми частичками души почувствовала такую мужскую мощь от него, такую внутреннюю силу, что спорить и говорить глупости перехотелось. Все-таки онизменился. Внутренне. Возмужал. И хотелось только слушаться его и повиноваться.

- Я разведусь, ты не переживай. – Сказал он тихо, оправдываясь. – Я не люблю ее. И никогда не любил.

- Мне страшно. – Маша улыбнулась. – Помнишь, раньше я боялась будущего, а теперь оно меня страшит еще больше.

Он покачал головой:

- Бояться нечего. Самое страшное уже случилось – мы потеряли много лет в разлуке. Но все изменилось, когда я прочел твои письма и дневник.

Маша замерла, нахмурившись. Прочел ее дневник и письма? Как это возможно?

- Извини, я не поняла. Прочел что?

- Твой дневник.

Маша охнула. Из ниоткуда появились мурашки, россыпью пробежались по обнаженному телу, запестрили перед глазами исписанные строки тетради, в нос ударил запах стойкого перегара от отца, нос защекотало от наивно-печальных слез юности.

- Прочел? – она выдохнула. – Как? Откуда?

Она замолчала, вспоминая каждое слово, так или иначе, адресованное ему. Максим не сводил с нее своего взгляда, и она смущенно улыбнулась.

- Там столько слов о тебе и для тебя. Не думала, что ты когда-нибудь это прочтешь.

Он усмехнулся, провел пальцами по её губам, вновь властно прижал к себе.

- Не молчи!

- Не молчу. – Он улыбнулся. – Люблю тебя, моя коровка!

Она засмеялась, слегка ударила его по плечу.

- Я так и не стала коровкой, если ты не заметил еще!

- Заметил! – он задышал в лицо, почти касаясь губ: - Не стала. Вобла моя!

Маша, сдерживая смех, прошептала:

- Только попробуй добавить – сушеная!

Их общий смех заполнил пространство – на душе тепло – цветет сирень. Он рассказал о дневнике, о новых жильцах ее квартиры, а Гале, что вызвалась ему помочь.

- Вот она! – прошептала капризно Маша, направляясь к столику, где сидели друзья. – То-то она весь вечер о тебе выпрашивала. Справки, значит, наводили!

- Наводили. – Согласился Максим и, схватив ее за руку, остановил. Накрыл ее рот своими губами. Маша горит от поцелуя. Друзья восторженно охают.

За разговорами за столом пролетел еще час. Галя с Машей непрерывно смеялись, Славик, не переставая шутил, Максим рассказывал истории, что случились с ним и его друзьями за эти пять лет, Денис поддакивал и добавлял подробности. Маша смеялась искренне, счастливо, но несколько раз поймала себя на мысли, что ей, например, рассказатьто особо и нечего. Она эти пять лет много училась, много работала, много грустила и почти никак не развлекалась. И сегодня, она, быть может, впервые так много смеется.