Книга Письмо из прошлого, страница 144 – Ксения Хиж

- Так она уехала с Алешей?

- С ним! – сказал он зло, щелкнул суставами на пальцах.

- Вы все-таки, прочтите. И обязательно встретьтесь с ней.

Он, молча, смерил меня недовольным взглядом. Я сконфуженно отступила назад, почувствовав теплые ладони Олега на своих плечах.

– Прочтите! – крикнула я, спускаясь по лестнице к лифту. – Я проверю, учтите!

Максим усмехнулся, ударил кулаком по лестничным перилам, те отозвались глухим грохотом.

А дальше, я вернулась в свою квартиру и принялась ждать. Надежда на то, что он все исправит, поселилась в душе, и как оказалось, позже, не напрасно.

***

На следующий день меня навестил гость. Несмотря на то, что работал звонок, в дверь – громко и настойчиво стучали. Я посмотрела в глазок и с замиранием сердца распахнула дверь.

- Знаете что, Анна! – сказал он с порога – резко, торопливо, словно сам опасался своих слов.

- Максим? Как вы узнали мой адрес? – я выдохнула. – Ах, да, квартира Маши.

Мы оба смутились. Молчание длилось несколько секунд, потом он снова сказал отрывисто:

- Вот, держите!

Он протянул мне ее дневник.

- Зачем? – я встала в позу.

- А мне зачем? – хмыкнул он. – Все в прошлом. Зачем бередить…

- …Раны?

- И раны тоже. Я прочел. Я все понял. Прощайте.

Он всунул мне в руки тетрадь, развернулся, чтобы уйти.

- Стоять! – я всунула ноги в первые попавшиеся тапки, выбежала за ним в подъезд. Он стоит на лестнице, на две ступеньки ниже меня и все равно смотрит на меня свысока.

- Вы…ты…ты общался с ней хоть раз после…этого?

- Ни разу.

- И ни разу не виделись?

Он дернул плечом.

- Нет.

- Но как же так? А поговорить? Объясниться?

- Анна, все в прошлом. Я женат уже, а она… Не актуально. Ни тогда, ни тем более сейчас. Поверьте на слово. Всего доброго.

- Подожди, Макс!

Он спустился на несколько ступеней ниже, снова остановился.

- Но она же любила только тебя! В дневнике только ты, там ни слова о других нет. В каждой сточке, до последней записи боль и любовь к тебе.

- Теперь знаю, тогда– нет. В тот момент уже и сам подумал, что у них все-таки что-то да было, раз она так со мной, с нами. Да и я хорош, что уж говорить. Бросил одну так надолго. Надо было сразу с отцом рубить, и не тянуть кота за хвост, а я все дурак думал она ждет, а родители, наконец, смирились. Мать песни пела, что навещает ее и все хорошо, отец поддакивал. Денис в реанимации, в больнице до Нового года и провалялся. Он был мои глаза и уши, пришлось на  родителей понадеяться, да на ее благоразумие. Да я вообще охренел, когда мне сказали где она и с кем. А я в милиции пороги оббивал, по больницам, да по моргам бегал как дурак. А она с другим по съемным хатам!

Он замолчал, закусил губы, задумавшись. Глаза горят огнем – в них злость и ненависть, ярость полыхает пожарищем. А значит, горит в душе и в сердце еще живет Она. Я молчала, замерев в ожидании, и он продолжил:

- Как только переломы срослись, и в себя немного пришел, взял тачку, поехал по адресу. Хотел убить его, ее, обоих. Да так и не вышел из машины. Еду по трассе, снег, метель, темень, а в зеркалах она мерещится, а в ушах голоса друзей – не переживай, мол, так, что она последняя девка на планете? Она плюнула, а ты разотри и забудь. И ведь кто бы мог подумать, что они правы окажутся!

- Так ты доехал? И не встретились?

Он изучал меня взглядом целую вечность. И этот прицельный огонь я с трудом выдержала.