Книга Одна рождественская ночь с тобой, страница 37 – Н. Л. Аморе

— Ты выглядишь потрясающе, Али, — сияю я.

— Спасибо. Хочешь секрет? Я чертовски нервничаю. Я так давно этого не делала. — Она тревожно сжимает и разжимает руки.

— Эй, — говорю я, беря её руки в свои и слегка сжимая. — Ты потрясающая, ты красивая и самая крутая сучка, которую я знаю.

Али тихо усмехается, и её глаза наполняются влагой. Это первый проблеск уязвимости, который я у неё вижу. Она производит впечатление уверенной в себе женщины, которая не терпит дерьма, той, на кого я искренне равняюсь, но, полагаю, даже у самых уверенных людей бывают моменты сомнений в себе.

— Спасибо, Кен. Мне так повезло, что ты снова здесь со мной. Обычно Риа и Габби поднимают меня с пола, так что я безумно благодарна, что ты здесь и буквально держишь меня за руку. — Она мягко улыбается, говоря о своих лучших подругах.

— В любое время. А теперь иди и пройди по подиуму, как королева, которой ты являешься.

Али обмахивает лицо руками, чтобы остановить слёзы.

— Ладно, я могу это сделать. Сколько у меня времени?

Я достаю телефон из заднего кармана юбки.

— Эм, примерно семь минут.

Она проводит рукой по шее и ахает.

— О нет, моё ожерелье.

— Твоё ожерелье? — повторяю я, в моём тоне слышно недоумение.

— Да, Гарри подарил его мне. Это что-то вроде моего талисмана удачи. Я не могу выйти на подиум без него. Я оставила егона тумбочке.

— Оставайся здесь. Я схожу за ним.

Я срываюсь с места лёгким бегом, лавируя сквозь толпы и срезая путь по коридору, зная, что это сэкономит мне минуту. Люди проносятся мимо, и, когда я подхожу к выходу, который собираюсь использовать, дверь распахивается, и из комнаты выходит миниатюрная брюнетка в красном платье, очень похожая на Габби, которую за руку тащит высокий тёмноволосый парень, весь покрытый татуировками.

Что она здесь делает?

У меня нет ни секунды, чтобы разобраться; это задача на потом. Я проталкиваюсь в дверь, бегу по узкому коридору, затем показываю пропуск охраннику и направляюсь в гримёрку Али. Роясь среди разбросанной косметики, я замечаю что-то серебристое и с облегчением выдыхаю, когда вижу ожерелье в форме сердца с выгравированной буквой «H». Моё сердце трепещет одновременно с тем, как желудок сжимается. Какой продуманный подарок, и мне приходит в голову, что Карсон — да и вообще любой мужчина — никогда не дарил мне ничего подобного. Единственное, что дал мне Карсон, — это кольцо-обещание, которое, оглядываясь назад, было подарком из чувства вины, потому что он поцеловал другую девушку.

Я беру ожерелье между пальцами, стараясь не зацепить цепочку, и едва не роняю его, когда звук закрывающейся двери пугает меня.

Я резко оборачиваюсь и вижу Беккета у двери — в чёрных карго-брюках, защитном жилете и чёрной футболке; его татуированные руки, которые возбудили меня так, как я не ожидала, полностью на виду. Его кожа выглядит более золотистой, чем в прошлом году, что говорит о том, что он какое-то время был на солнце. Мой взгляд скользит вниз по его рукам к большим, сильным кистям — тем самым рукам, которые прижимали мои к верху и удерживали меня, пока он доставлял моему телу удовольствие так, как я и представить не могла. Я слегка трясу головой, чтобы прекратить это путешествие по дороге воспоминаний.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, слова выходят сбивчивыми и срывающимися.