Книга Одна рождественская ночь с тобой, страница 20 – Н. Л. Аморе

Икота срывается с моих губ, и я прикрываю рот и хихикаю.

— Хорошее решение по поводу коктейля «Девственница». Думаю, мне следовало остановиться на одной бутылке шампанского, — говорю я, делая еще глоток.

Беккет чокается своим бокалом о мой.

— Я согласен, еще немного, и отнес бы тебя в постель.

Чувствуя себя возбужденной и храброй, я наклоняюсь, кладу руку ему на плечо, делая все возможное, чтобы удержаться на ногах.

— По-моему, это похоже на план.

Мы флиртовали всю ночь, и это самое веселое, что у меня было за долгое время.

Я отстраняюсь, заглядывая ему в глаза, и по какой-то неизвестной причине глажу его по щеке и провожу по ней большим пальцем, наслаждаясь ощущением его щетины.

— Ты действительно горячая штучка, ты знаешь это?

Он одаривает меня веселой улыбкой.

— Да, возможно, ты упоминал об этом.

— Кейси дура, что изменила тебе.

Выражение его лица смягчает мои слова, и я понимаю, что не убрала руку. Я быстро опускаю ее, но он хватает меня за руку.

— Спасибо, что сказала это. И для ясности: Карсон — гребаный идиот, что позволил такой красивой и умной женщине, как ты, уйти.

У меня перехватывает дыхание. Моюкожу покалывает под его пристальным взглядом, и на долю секунды я думаю о том, чтобы наклониться и поцеловать его. Я никогда не совершала ничего смелого или бесстыдного, никогда не делала ничего, что выходило за рамки дозволенного. Я хорошая девочка. Разумная девушка. Верная девушка. Но сегодня вечером, впервые за почти двадцать три года моей жизни, хочу быть немного безрассудной.

Наш момент прерывается, когда один из сотрудников говорит в микрофон и объявляет, что пришло время рождественского караоке.

— Боже милостивый, — ворчит Беккет. — Мне понадобится еще выпить, если придется слушать это дерьмо.

Я хихикаю и подаю знак персоналу бара.

— Можно мне две рюмки чего-нибудь, пожалуйста? — спрашиваю я, когда она подходит ближе.

— Чего угодно? — спрашивает официантка, которая весь вечер глазела на Беккета.

— Да, удивите нас, — говорю я взволнованно.

— Что ты делаешь? — спрашивает Беккет.

— Мы... — говорю я, указывая на нас обоих, — поднимаем тост за нашу новую жизнь одиноких людей и говорим «пошли они» нашим бывшим.

— Послать их? — спрашивает он, в его голосе слышится недоумение.

— Да, пошли они, — подтверждаю я, слегка заплетаясь языком.

Стоит ли мне выпить шот? Абсолютно нет. Буду ли я? Черт, да.

Начинает играть "It Will Be Lonely This Christmas", и парень из ресторана, которого мы ранее назвали Тедом, начинает петь; я использую термин "пение" в широком смысле. Это больше похоже на депрессивный вой.

— Похоже, жене Теда наконец надоело, и она его бросила, — говорю я, указывая.

Беккет и я одновременно впадаем в приступ смеха как раз в тот момент, когда официантка довольно агрессивно ставит перед нами на барную стойку две рюмки с чем-то прозрачным и уходит.

Где же ее праздничное настроение?

Беккет и я поднимаем рюмки.

— За нашу новую холостяцкую жизнь и за наших дерьмовых бывших, — говорю я.

Беккет подмигивает, и от этого мой желудок делает сальто, и я говорю слишком громко:

— Пошли они на хрен!

Вызывая несколько странных взглядов окружающих нас людей, я сжимаю губы, выпрямляю спину и кричу:

— Пошли они на хрен!

Я чокаюсь своим бокалом с Беккетом, и мы оба выпиваем по рюмке, прежде чем я закашлялась и схватилась за горло. Не знаю, что она нам дала, но почти уверена, что это чистая кислота и она нас травит.Это жжет как черт знает что, и у меня слезятся глаза.