Книга Рыжик для буйного, страница 26 – Елена Смелина, Анна Риман

— Он там не один был, — всхлипываю. — Остальные наблюдали. Если бы дядя не успел, не знаю, что бы они сделали. Я в полиции все честно рассказала, только толку чуть. У Сабировых все куплено. И Яна эта на суде показала, что я ему сама навязывалась. Мы все деньги на адвокатов потратили, мама слепнуть начала. Только эти уроды дальше жизнью наслаждаются, а дядя за решеткой сидит. И все из-за меня.

Последние слова я произношу сквозь льющие рекой слезы.

Рустам нежно прижимает меня к себе, позволяя размазывать косметику по его белоснежной рубашке.

— Все хорошо будет, Рыжик, — укачивая на руках, словно маленького ребенка, успокаивает он.

— Отпусти меня, пожалуйста, — поднимаю на него заплаканные глаза. — Я тебе все до копейки выплачу. Пусть не сразу, но верну.

— Ты именно этого хочешь, Рыжик? — спрашивает и в глаза мне заглядывает.

Киваю утвердительно, а у самой сердце в груди стучит бешено.

Мысли странные в голову лезут. Неужели отпустит и никогда не увижу его больше?

В глаза друг другу смотрим. Залипаю на нем, пошевелиться не могу.

Он мне прическу поправляет, по запястью теплыми пальцами поглаживает. А у самого глаза печальные.

— Утром отправлю тебя домой, — говорит и отворачивается.

Мне бы радоваться, а я еще сильнее разрыдаться хочу. Так на душе тоскливо, а почему сама не понимаю.

Неужели мне так жизнь богатая понравилась? На перстень смотрю, что на пальце сверкает. Все это не настоящее и жалеть здесь не о чем.

Рустам меня избегает. Лишний раз даже в сторону мою не смотрит, словно я прокаженная. Как из машины вышли, так ни слова и не произнес.

Убеждаю себя, что так даже лучше. У меня своя жизнь, и нам с ним не по пути.

Разоткровенничалась, наивная. Мало мне унижения было, решила еще одно пережить. Хорошо, что не все рассказать успела.

Вытираю слезы рукавом испачканного платья. Если прямо сейчас пятно застирать, наряд еще можно спасти. Только зачем мне это?

Снимаю с себя украшения и аккуратно в коробку складываю. Туда же перстень кладу. Пакеты, что из магазинов привезла, рядом оставляю. Только пеньюар достаю. Мне чужого не надо, но не могу же я голой по номеру ходить. Платье аккуратно в пакет убираю. Свои джинсы с футболкой руками разглаживаю, на стул вешаю. Одену завтра и домой.

На край кровати забираюсь. Клубочком сворачиваюсь и сразу засыпаю.

Сон у меня тяжелый, беспокойный. От Сабирова с его дружками бегу, а они и не люди вовсе. Волки. Оборачиваюсь, проверить оторвалась ли. И вдруг падаю. Кричу пронзительно.

Меня мускулистая рука обхватывает, в пропасть упасть не позволяет. Дрожу всем телом, спасителя рассмотреть пытаюсь. Только не получается ничего. Меня в горячую стену вдавливает. Кто-то на ухо слова нежные шепчет и по животу поглаживает. Успокаиваюсь, глубже в сон погружаюсь.

Просыпаюсь оттого, что прохладно мне. Словно всю ночь у печи спала, а утром она греть перестала.

Осматриваюсь. Простыни смяты, но я в комнате одна. Неужели так сильно ворочалась?

Беру со стула свою одежду и в ванную шлепаю. Рустам сказал, что утром домой отправит. Лучше поспешить, пока не передумал.

Выбегаю в гостиную. Мужчина сидит за столом. Завтракает.

На мои джинсы с футболкой смотрит, морщится.

— Ты вчера повеселее ничего не купила? — спрашивает со вздохом.

Ему мои джинсы грустными кажутся? Сам он в одних домашних штанах. На диване развалился и на меня с интересом поглядывает.