Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 70 – Елена Смелина

Я моргаю, пробую снова.
Пик. Красный.
Охранник поднимает глаза от телефона.
– Девушка, пропуск не активен.

В груди холодеет.
– Как это – не активен? Я стажёр Савина, экономический отдел.

Он пожимает плечами, вбиваетчто-то на клавиатуре.
– В базе нет. Вам, наверное, в отдел кадров.

Слова звучат просто, но внутри всё обрывается.
Отдел кадров.
Только не это.

Я поднимаюсь на третий этаж. Каждая ступенька как ком в горле.
В голове шумит, будто метро всё ещё рядом.
Только бы не то, что я думаю.

Алевтина Фёдоровна встречает у дверей.
– Анечка, проходи, садись. – Она улыбается так, будто перед ней не живая, а бумажная кукла. – Мы как раз тебя ждали.

Я опускаюсь на край стула, сердце колотится в висках.
Она раскладывает бумаги, говорит мягко, как врач перед уколом:
– Стажировка подошла к концу. Ты молодец, справилась отлично. Все документы мы оформили, выплаты придут в течение недели.

– Подождите… как это – «подошла к концу»? – голос звучит чужим. – У меня контракт до конца месяца.

– Был, – уточняет она всё тем же ровным тоном. – Но отдел сейчас в реструктуризации. Роман Олегович лично одобрил завершение программы.

Имя ударяет сильнее, чем новость.
Роман Олегович лично.

Губы немеют, слова не проходят.
Я киваю, не чувствуя под собой пола.

Она что-то ещё говорит – про подписи, про справки.
Я не слышу.

Мир будто снова стал плоским, как экран телефона.
Только одно ясно: меня вычеркнули.
Без объяснений. Без шанса.
Он вычеркнул.

Я выхожу из здания, подпираю дверь плечом и на вдохе чувствую, что воздух в Москве иной – тяжелее, суше, будто им дышат другие люди, а не я.
Ступаю вниз по ступеням, стук каблуков отдаётся пустотой.
Хочу просто исчезнуть в толпе – в этой серой реке, которая никому не принадлежит.

– Аня!

Я замираю.
Этот голос узнаю мгновенно.
Не сейчас.
Только не сейчас.

Разворачиваюсь.

Сергей идёт быстрым шагом, почти вполголоса ругаясь себе под нос. Лоб нахмурен, взгляд острый, в руках куртка и ключи от машины, будто он сорвался и летел сюда сломя голову.

– Почему телефон выключен? – он останавливается в шаге от меня, дыхание сбито. – Я звонил. Пять раз. Я уже подумал, что… – он запинается, сжимает пальцы в кулак.

– Что-то случилось.

– Всё нормально, – я отвечаю слишком ровно и отвожу взгляд. – Просто не услышала.

Он вскидывает брови, будто я сказала очевидную ложь.

– Не услышала? – он чуть приподнимает подбородок, заглядывает мне в лицо. – Ты вся белая. Дрожишь. Ты в таком состоянии, что в обморок вот-вот грохнешься. И это – «всё нормально»?

Я молчу. Не могу ответить.
Если заговорю – сорвусь.

Сергей тяжело выдыхает, но не отступает.
Наоборот – делает шаг ближе.

– Я уже у отдела охраны был. Думал, тебя не пустили, мы с ними чуть не сцепились. У меня сердце в пятки ушло, пока я тебя искал. А ты стоишь и говоришь, что «всё нормально»? – в его голосе не злость, а тревога, накрученная на бессилие. – Аня, что произошло?

Я отворачиваюсь, чтобы спрятать глаза.
Он тянется к моему локтю – аккуратно, но уверенно.

– Посмотри на меня, – тихо, но требовательно.

Я поднимаю взгляд.
Ошибка.
Потому что в его глазах – слишком много того, чего я сейчас не выдержу: забота, страх, настоящая вовлеченность.

– Я уволена, – говорю я наконец, коротко. – Вот и всё.

Он моргает. Как будто не понимает.

– Что значит уволена? У тебя стажировка до конца месяца.