Книга Бывшие. Я загадала папу, страница 47 – Татьяна Тэя

– Пожалуйста, Марат, выслушай. Я знаю, я знаю, что была не права! Но сейчас не об этом. Пожалуйста, послушай меня! Если ты не приедешь, я не знаю… Я… я могу сделать что-то с собой! – её голос становится ещё более тревожным.

– Опять игры и манипуляции?

– Нет, я серьёзно.

– Если серьёзно, ты слишком любишь себя, чтобы что-то с собой сделать.

– Марат, я тебя люблю, – внезапно выдает.

У этой, в отличие от меня, нет проблем с признаниями. Такие люди, как Кристина, обесценивают чувства. «Я люблю тебя» вылетают из её рта с лёгкостью и простотой. Они ничего не значат. Это просто слова. Душу в них она не вкладывает.

– Кристина, между нами всё. Это окончательно. А если у тебя психологические проблемы, ты должна обратиться за помощью к профессионалу.

Я замираю. Я ненавижу,когда пытаются манипулировать. Ну а что если она серьёзно? Её слова заставляют меня почувствовать холодок внутри.

– Я не могу! Я не знаю, к кому ещё обратиться, только к тебе! Пожалуйста, просто приезжай. Я не хочу, чтобы этот день закончился плохо… Я ужасно себя чувствую. Внутри всё болит. Я… я была не в себе, когда приехала в дом твоей семьи. Я ужасно поступила. Пожалуйста, я не могу… ты меня ненавидишь.

– Я сержусь, но не ненавижу. Успокойся, Кристина.

– Нет, ты меня проклинаешь.

– Не выдумывай.

– Пожалуйста, Марат… приезжай. Хотя бы просто поговорим. Мне нужна поддержка. Я… я словно очнулась и поняла, что я натворила.

Я вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями.

И сдаюсь.

– Ладно. Я приеду, но только чтобы поговорить. Это не значит, что я готов всё забыть. Или начинать сначала. Я дам тебе телефон психолога. Сам к нему отвезу, если надо.

– Спасибо, Марат. Очень надо. Я жду тебя… – её голос становится чуть более спокойным.

То ли потому, что она добилась своего, то ли реально успокоилась.

Я обрубаю звонок и смотрю в потолок, затем в окно. Там серое Питерское небо со снежными густыми тучами, такими же, как и мои мысли.

Надо подниматься и жить этот день.

И ехать туда, куда совсем не хочется ехать.

На половине пути мне звонит Юля, я сначала обрадовано хватаю трубку, но она всего лишь спрашивает, когда она может заехать забрать вещи, которые оставила у меня в квартире.

– Я сам их завезу.

– Сегодня? – уточняет.

Я думаю про Кристину и насколько может затянуться наш разговора и здраво оцениваю, что лучше сделать это в другой день.

– Завтра давай.

– Завтра на работе. Послезавтра с утра?

– Я наберу тогда, но давай на послезавтра.

Калинина быстро прощается, я даже не успеваю спросить, как Дарина, или поговорить ещё хоть о чём-нибудь. Мне указывают на дверь.

Зато в другом доме меня слишком рады видеть.

Кристина набрасывается на меня с порога. Вцепляется в верхнюю одежду, разматывает шарф.

– Проходи, – говорит с горящим и немного шальным взглядом.

Мы с ней знакомы чуть больше года, и поначалу она была лёгкой и весёлой, видимо, играла. Но вечно притворяться никто не может, поэтому рано или поздно настоящее нутро вылезет наружу.

Едва вешаю пальто на крючок, Кристина бросается ко мне, хватает за шею ипытается затащить в спальню. Её глаза сверкают ещё ярче, но я отстраняю её, говорю строго:

– Нет, Кристина. Если ты для этого меня позвала, то нет.

– Зато я буду чувствовать себя живой.

– Ты и сейчас вполне жива.

– Ты меня убиваешь, Дивов, – в уголках её глаз появляются слёзы. – Я люблю тебя.