Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 68 – Валерия Брайт

Вижу, как его рука чуть тянется вперёд, к плечу сына. И страх во мне превращается в ледяной ком.

— Тёма, — мой голос взрывается, хлёстко, резко, громче, чем я хотела. Срываюсь с места и становлюсь между безумцем и сыном. — В комнату! Быстро!

Малыш вздрагивает, роняет машинку. Его глаза распахиваются, становятся огромными, испуганными блюдцами. Он смотрит на меня, потом переводит взгляд на Андрея, на его напряженную, злую позу. И будто щенок, почуявший опасность, он резко разворачивается и пулей уносится прочь. Дверь в детскую захлопывается с таким оглушительным грохотом, что эхо отдается у меня в костях.

Я стою напротив Андрея. Он неподвижный. Замерший. Как будто внутри него выключили всё человеческое. На лице смесь обиды, ревности и чего-то ещё. Тёмного. Неправильного. От этого взгляда у меня немеют пальцы на руках. И он… улыбается. Улыбкой, от которой хочется не то что бежать, провалиться под землю.

— Да ты права, — спокойно произносит он, будто ничего страшного только что не произошло. — Нечего малышу вмешиваться в серьёзные разговоры взрослых. Он немного позже к нам присоединится.

Андрей делает шаг ко мне. И прежде чем я успеваю отступить, резко хватает меня за локоть. Сильной, стальной хваткой, как клещами. Я выдыхаю коротко, испуганно, пытаясь вырваться.

Но он тянет меня за собой, почти волочитк кухне.

— Отпусти! — пытаюсь вырваться, упираюсь ногами в пол, но он сильнее, намного сильнее. Он тащит меня через гостиную. Я спотыкаюсь о край ковра, но он не останавливается.

Отпускает он меня только на кухне, у самого стола. Я потираю онемевшую руку, на которой уже проступают красные следы от его пальцев.

— Садись, — он кивает на табурет. Его тон не оставляет пространства для дискуссий.

Я не двигаюсь. Не могу. Все внутри кричит, что сесть — это значит сдаться, согласиться на его правила.

Он делает один шаг. Потом другой. Подходит вплотную, наклоняется, его губы оказываются в сантиметре от моего уха.

— Малыш, — цедит он сквозь зубы, и это ласковое прозвище звучит как плевок, — советую тебе делать то, что я говорю. Иначе я сейчас приведу сюда сынишку, и поверь, ты мигом научишься читать мои мысли. И будешь делать то, что мне нужно, до того, как я произнесу это вслух.

От этих чудовищных слов у меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку. В солнечном сплетении больно сжимается, скручиваясь в тугой, болезненный узел. Ноги сами подкашиваются, и я, почти не осознавая своих движений, медленно опускаюсь на табурет. Я побеждена. Он нашел мое самое уязвимое место.

И в этот самый момент на столе, прямо передо мной, оглушительно дребезжит мой телефон. Экран загорается, и на нем светится имя, которое сейчас значит все. МАКС.

Словно током ударило. Я вскакиваю, рука сама тянется к телефону, к спасению, к его голосу…

— О как! — Андрей издает короткий, злой смешок.

Я бросаюсь к телефону, но не успеваю ответить. Совсем. Резкое движение его руки, не дает мне возможности понять, что произошло. Только чувствую взрывную боль в скуле. Голова откидывается назад, в глазах темнеет, и я отлетаю от стола, больно ударяясь плечом о дверцу холодильника.

Голова гудит, по лицу разливается жар. Я едва держусь на ногах, опираясь на холодный металл.

— Куда⁈ — рычит он. — Я сам…