Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 51 – Валерия Брайт

И где я, черт возьми, на самом деле? Воспоминания сливаются с настоящим. Её голос, запах — всё то же самое. Но это совершенно не то, чем должны быть заняты мои мысли сейчас. Хотя… вчера у двери детской меня прошибло точно так же. Тот же разряд. Та же дикая, неконтролируемая волна. И если бы она не отстранилась тогда, неизвестно, чем бы все это закончилось.

Встречаю ее горящий, полный нетерпения взгляд.

— Почему ты решила от меня уйти? — спокойно, без предисловий, произношу, глядя ей прямо в глаза.

Она замирает на секунду. Видимо, ждала вопросов о сыне, о вчерашнем дне, о чем угодно, но только не об этом.

— Разве тебе не понятно? — ее голос срывается. — Я и тогда тебе говорила…

— Да, весь тот заученный бред про мой образ жизни, про «ты меня не понимаешь», про «мы слишком разные», — перебиваю ее, и в моем голосе проскальзывает старая, знакомая ей жесткость. — Это я все помню. Как скороговорку. А теперь я хочу правду. Правду, Алиса. С того самого дня и до этой минуты. Начинай.

Она молчит долго. Слишком долго. Смотрит куда-то мимо меня, будто собирается с силами, чтобы выдернуть из себя занозу, сидящую там пять лет. Указательный палец ее правой руки нервно скребёт по полированной деревянной столешнице, издавая тихий, раздражающий звук. Левая вцепилась в край ее спортивной кофты так, что костяшки побелели.

Я не тороплю. Пусть говорит сама, когда сможет.

— Хорошо, — выдыхает она, — Хорошо, Макс. Правду… За две недели до того как я сказала тебе о разводе, я узнала, что беременна. Я купила тест, сделала… Села на пол в ванной, и ревела. От счастья. — Голос ее на секунду становится тише, в нем проскальзывает та самая, давно забытая нежность, которую она тут же пытается задавить. — Я накрасилась, надела твое любимое платье… Хотела придумать, как тебе красиво сказать. Вечером, когда я думала, что ты остался в кабинете один, я пошла к тебе. Но ты оказался не один. Дверь была приоткрыта. И я услышала твой разговор с Лисом.

Она поднимает на меня глаза, и в них не просто обида. В них предательство. То самое, которое она пронесла через все эти годы.

— Ты говорил, что дети — это обуза. Слабость. Уязвимое место. Что в нашем мире для них нет места. Что они привяжут тебя,сделают мишенью. Ты сказал… «Мне это не нужно».

Каждое ее слово точный, выверенный удар. Она произносит это с леденящим спокойствием.

— И в эту же секунду, я осознала, что не хочу чтобы мой ребенок рос в твоем мире. Я просто развернулась и ушла. Не хотела чтобы он был твоей «слабостью». Не хотела чтобы оне был для тебя «обузой». Я хотела уберечь его. От всего этого. И от тебя…

Она замолкает, выдохнув. Бросив мне в лицо свою правду. Ждет моей реакции. Гнева, отрицания, оправданий. Или, скажу, что виноват. Я молчу несколько секунд, переваривая, все что услышал. Собирая воедино осколки прошлого. Странно, но Дарья ничего мне не говорила о ребенке. Если б я тогда знал истинную причину развода…

— Если бы ты не убежала тогда, как перепуганная мышка, — произношу я, медленно и четко, — если бы ты зашла в кабинет… ты бы увидела, что там был не только я и Лис.

Я делаю паузу, давая ей осознать.

— Там был мой партнер и лучший друг.

На ее лице появляется недоумение. Она не понимает, к чему я клоню.

— Да, я говорил все эти вещи. И Лис со мной соглашался. Но затем… друг сказал слова, которые я запомнил очень хорошо. А осознал только когда в моей жизни появился Руслан. «Макс, ты, может, и прав. Может, это и есть наша самая большая уязвимость. Но ребенок… это лучшее, что может с тобой случиться. Это переворачивает все. И никакие риски не сравнятся с этим».