Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 40 – Валерия Брайт

Я фыркаю. Короткий, сухой, безрадостный звук.

— Полиция? — усмехаюсь я, и в горле встает ком. — Если сам Ветер не находит, то что сделает какая-то полиция?

Слово вырывается само, прежде чем я успеваю его поймать. Оно повисает в воздухе между нами, тяжелое и опасное.

— Ветер? — Андрей морщит лоб, его взгляд становится изучающим.

Я отворачиваюсь к окну, где за стеклом безразлично темнеет вечер.

— Забудь. Неважно.

Я неготова раскапывать перед ним свое прошлое. Объяснять, кто такой Максим Ветров на самом деле. Говорить о брате, о той ночи, о своем побеге. Андрей живет в другом, чистом мире. И я не уверена, что когда-нибудь захочу впускать его в свой. Хотя, перед всем этим кошмаром, я допускала мысль, что у нас что-то возможно получится. Он заставлял меня улыбаться. И рядом с ним всегда было спокойно и стабильно хорошо.

Андрей улыбается, протягивает руку и гладит меня по щеке.

— Ты такая странная, самая странная девушка в моей жизни.

— Я? Странная? Почему?

— Ты себе не представляешь сколько всего противоречивого сочетается в себе. А этот твой уверенный и решительный взгляд просто сводит меня сума.

Чувствую, как он наклоняется еще ближе. Его дыхание касается моей щеки. Пахнет кофе и мятной жвачкой.

— Алиса… — шепчет он.

И прежде чем я понимаю, что происходит, его губы мягко прикасаются к моим. Это нежно, почти благоговейно. Но во мне все замирает, а потом взрывается белой, яростной вспышкой. Я резко отдергиваю голову и отталкиваю его свободной рукой в грудь.

— Что ты делаешь⁈ — мой голос срывается на высокую, почти истерическую ноту. — У тебя совесть есть? Моего ребенка нет, а ты… ты целуешься! Разве сейчас для этого время⁈

Андрей отшатывается, будто я его ошпарила. Его лицо заливается краской стыда. Он выглядит растерянным, пойманным с поличным школьником.

— Прости… Я… Ты права, — он бормочет, глядя на простыню. — Я не подумал. Просто ты так… Я не могу видеть, как ты страдаешь. Я очень дорожу тобой, понимаешь? Хочу сделать все, чтобы ты снова была счастлива. Что ты хочешь чтобы я сделал, я сделаю все…

Он говорит это так искренне, так по-мальчишески наивно, что моя злость куда-то уходит, сменяясь леденящей усталостью. Он не виноват. Он просто пытается достучаться до меня единственным способом, который знает.

— Тогда уговори врача отпустить меня отсюда. Умоли, заплати, пригрози, не знаю что… но вызволи меня из этой клетки. Я не могу тут больше. Я сойду с ума. Мне нужно искать его.

— Хорошо, — спокойно отвечает он, и в его глазах загорается решимость.

Он уходит, а я остаюсь, сжавшись в комок, и считаю секунды. Каждая, как удар по нервам. Проходит не больше двадцати минут, прежде чем дверь снова открывается. Андрей входит с тем самым победоносным,немного раздувшимся от важности видом мужчины, который справился с проблемой. За ним, неся в руках мою выписку плетется недовольный, как осенняя туча, врач.

— Я предупреждаю, вы действуете на свой страх и риск! — бормочет он, суя мне в руки бумаги. — Давление нестабильное, ослабленность! Вам прописан строгий покой, прием препаратов и…

— Я все исполню, — перебиваю я его, уже свешивая ноги с кровати. Голова кружится, но я стискиваю зубы.

Наконец двери больницы захлопываются за моей спиной. Как только мы оказываемся на улице, влажный вечерний воздух обжигает легкие. Я делаю глубокий вдох, первый за три дня. Я свободна.