Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 11 – Валерия Брайт

Слышу эти слова, и что-то горячее и дикое вскипает внутри. Злость поднимается от живота к горлу, удушающей волной. Пальцы сами сжимаются на подлокотниках кресла, так сильно, что костяшки пальцев белеют. Мышцы на лице будто каменеют. Хочется встать, заорать, вцепиться в него руками, встряхнуть, заставить почувствовать хоть малую часть того, что он разрушил во мне. Но я стараюсь выглядеть спокойной. Выпрямляюсь, и смотрю ему прямо в глаза. Ледяным, безжалостным взглядом.

— Что тебе нужно, Ветров? Почему ты здесь?

Он на секунду замирает, разглядывает меня, как хищник смотрит на свою жертву.

— Вот думаю… Брак у нас не получился, — тянет он лениво, — может, работа получится?

Я резко встаю. Стул скребёт по полу, громко и неприятно.

— Не получится! — рублю коротко.

Макс медленно поднимается навстречу, его рост всегда давил, но не сегодня.

— Решила уволиться? — холодно уточняет он.

— Нет, решила взять отпуск за свой счёт. Пока ты здесь, — бросаю, снова скрестив руки на груди.

— На целый год? — он приподнимает бровь. — По словам твоей директрисы, ты незаменимый работник. Думаешь, она отпустит тебя так надолго?

— Ты здесь на год? — уточняю сквозь зубы, чувствуя, как пульс начинает колотиться в висках.

— Пока да. — Он говорит это легко, небрежно. — Я уже дом за городом снял. Так что… — он направляется к двери, явно давая понять, что считает разговор оконченным, — заходи в гости, если что.

Я взрываюсь. Всё накопленное за годы молчания, за годы боли и одиночества, вырывается наружу с силой урагана.

— Ты с будущей женой меня чаем с баранками угостишь⁈

Макс резко оборачивается ко мне, его глаза сверкнули холодным, опасным светом. Но я не отступаю. Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние почти до упора, чувствуя, как в груди натягивается боль, как старая незажившая рана снова рвётся кровью наружу.

— Моего брата тоже баранками угощали? Или свинцовыми пулями⁈ — бросаю в лицо, глухо и тяжело, будто каждое слово вырывается сквозь железную хватку боли.

Меня трясёт изнутри. Сжимается живот, но я стою. Стою, потому что слабость — это роскошь, которую я себе больше не позволю.

Смотрю в его глаза, и внутри меня пульсирует один единственный вопрос: как он мог?

Ветров сначала замирает. Его глаза вспыхивают на долю секунды, челюсть сжимаетсятак, что на скуле проступает жёсткая тень. Но в следующее же мгновение лицо снова становится ледяной маской.

Наклоняюсь ближе, чувствуя, как дрожит злость под кожей.

— Я тебя больше не боюсь, Ветров! — шиплю, в упор глядя ему в глаза.

На мгновение тишина между нами сгущается, становится почти осязаемой. Макс усмехается краешком губ. Жестоко. Надменно. Так, как умеют только те, кто привык видеть мир под собой.

— А зря… — шепчет он, и его голос звучит тише, но тяжелее, будто груз на грудь. Он выходит, не оборачиваясь. А я стою, дышу тяжело, чувствуя, как сердце молотит в груди.

Алиса

Едва за Максом захлопывается дверь, и я только успеваю снова присесть за стол, как в кабинет врывается Орлов. Дверная ручка с треском бьётся о стену. Его тяжёлые, грузные шаги разносятся по кабинету, словно топот зверя в загоне. Не успеваю даже толком подняться, Орлов налетает, грубо сминая пространство между нами. Его пальцы, крепкие, как тиски, вцепляются в мои плечи и с силой прижимают к стене. Спина с глухим стуком ударяется о холодный гипс, отзываясь тупой болью в позвоночнике.