Книга Запретная месть, страница 93 – Аймэ Уильямс

— Отойди от нее, — прорычал Марио. Я никогда раньше не слышала у него такого голоса. В нем сквозила чистая ярость — обещание боли, которую он умел причинять множеством способов.

Улыбка Энтони стала еще шире, когда в коридоре зазвучала ирландская речь.

— Идеально вовремя, — вкрадчиво произнес он, поднимаясь с края стола. — Мы как раз обсуждали семейные дела.

Мир перевернулся. Я осознала истинную цель: дело было не в поимке меня.

Всё это затеяли, чтобы заманить Марио в ловушку.

Напряжение в кабинете искрило, словно оголенный провод. Я видела, как Марио с убийственной серьёзностью оценивает угрозы: трое ирландских боевиков в коридоре, самодовольная ухмылка Энтони и мой тщательно подавляемый страх, пока я прикрывала телом свое нерожденное дитя.

Нет — не нашего ребенка. Дочь Энтони — ту самую сложность, которая теперь стала центром всего.

— Идеальный момент, — вкрадчиво произнес Энтони, поднимаясь из-за стола. — Мы как раз обсуждали семейные дела.

— Единственное дело, о котором тебе стоит беспокоиться, — это твои похороны, — прорычал Марио.

Я заметила едва уловимое напряжение в его плечах: он прикидывал пути к спасению и просчитывал шансы. Его руки уже были в крови после того, как он с боем прорывался ко мне, но врагов становилось всё больше — я слышала их тяжелые шаги в коридоре.

— Вечно ты драматизируешь, — Энтони с нарочитой небрежностью поправил запонки. — Но прежде тебе стоит взглянуть на то, что я нашел на частном сервере Елены.

Он развернул экран телефона и моё сердце пропустило удар.

— Любопытная коллекция: транспортные накладные, банковские отчеты, фотографии моих операций. Такого рода улики могут упрятать кого-нибудь за решетку на очень долгий срок — особенно если этот «кто-то» носит моего ребенка.

Кровь застыла в жилах, когда я узнала свои записи о торговле людьми. Каждая крупица собранных мной данных, каждая задокументированная связь — всё это теперь вело прямиком ко мне. Месяцы тщательного сбора доказательств, которые могли уничтожить не только Энтони, но и всю империю Калабрезе, теперь оказались в его руках.

Марио бросил на меня взгляд, полный чистой ярости — не из-за моего расследования, а из-за того, какой опасности я себя подвергла. Его челюсти сжались так сильно, что я услышала скрежет зубов.

— Тебе это с рук не сойдет, — пообещал он Энтони тоном, не предвещавшим ничего, кроме смерти.

— Да неужели? — улыбка Энтони стала еще шире, когда к хаосу в коридоре присоединились ирландские голоса. — Кажется, все козыри у меня. Улики Елены. Её ребенок. Её жизнь.

Он шагнул ко мне, и его рука легла на моё горло — жест одновременно собственнический и угрожающий.

— Вопрос лишь в одном: чем ты готов пожертвовать, чтобы спасти её?

Выражение лица Марио изменилось,превратившись в нечто пугающее. Сквозь маску привычного контроля проступила первобытная угроза. Я никогда не видела его таким смертоносным, способным на абсолютное разрушение. Это должно было меня напугать, но вместо этого я почувствовала себя в странной безопасности.

Потому что эта ярость была направлена не на меня. Она предназначалась человеку, которому хватило глупости угрожать тому, что Марио считал своим.

— ФБР очень заинтересуется тем, как глубоко ты внедрилась в нашу организацию, — продолжал Энтони, и в каждом его слове сочилось удовлетворение. — Корпоративный шпионаж, заговор, возможно, даже обвинения по закону RICO. Только представь: наш ребенок рождается в тюрьме.