Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 56 – Оливия Хейл

— Угу.

— Все молотки, которые ты мог бы использовать.

— Я не судья, Иден.

— Все дела, которые ты мог бы вести в суде. Разве это не намного лучше?

— Все равно это не то, чем я занимаюсь большую часть дня, — говорит он, — но я понимаю твою точку зрения. А как насчет тебя? Ты скучаешь по тому, как отчитываешь маленьких непослушных детей за то, что онибегают с ножницами?

— Этого почти никогда не случается.

— Почти — не значит никогда.

— Нет, — говорю я с усмешкой, — это не так.

Глаза Филиппа ненадолго опускаются к моим губам. Мое дыхание становится поверхностным, нервы приятно вспыхивают в животе.

— Мы могли бы заняться чем-нибудь, чтобы скоротать время, — говорю я.

— Хм. Есть идеи? — Он ближе, чем когда мы садились. Я переместилась? Или он?

— Эм, здесь много песка. Мы могли бы построить замок из песка?

— Могли бы, — говорит он. — Но я не делал этого уже двадцать лет.

— Мы, наверное, и черепах растревожим.

— Да, и мы не можем этого допустить, — говорит он.

— Нет. Сохранение природы — это… важно.

— Угу. — Он достаточно близко, чтобы я почувствовала его теплый выдох на своей щеке. — Оставаться на месте — более безопасный вариант.

— Да. Намного.

Проходит секунда, потом другая, манящая близость. Почти перед тем, как это станет уверенностью, когда предвкушение физически давит мне на грудь.

Затем наши губы соприкасаются.

Я чувствую вкус свежего кофе и рома, и я закрываю глаза от этой близости. Это чуждо и не совсем правильно, но потом он наклоняет голову, и внезапно мы совпадаем друг другу. Его губы уверенно двигаются по моим.

Как будто он уже думал о том, чтобы поцеловать меня раньше.

Энергия током пробегает по моему позвоночнику, а шум волн и разговоры других добровольцев стихают.

Моя рука находит его плечо, как раз там, где оно сходится с шеей.

— Иди сюда, — хрипло говорит он и поворачивается ко мне лицом. Рука вокруг моей талии притягивает меня ближе, и мы снова целуемся. Теперь его грудь прижимается к моей еще лучше.

Он проводит рукой по моей спине, и я вздрагиваю от слишком легкого, дразнящего прикосновения. Мои нервы наэлектризованы, а кожа слишком тонкая, как будто я слишком сильно ощущаю мир.

Его язык проводит по моей нижней губе, а затем и по языку, и поцелуй становится еще глубже. Я слышу, как бьется мое сердце в ушах.

Конечно, он хорош в этом.

Его рука проводит по моей щеке и оседает в волосах, удерживая мое лицо в неподвижности. И если ему можно прикасаться, то и мне тоже, и моя рука перемещается с его шеи на волосы.

Короткие пряди густые и слегка огрубевшие от моря и солнца, и я перебираю их пальцами. Мои ногти случайно царапаютего кожу головы.

Он стонет мне в рот, и от этого звука у меня в животе что-то сжимается.

— Черт, Иден, — бормочет он мне в губы. Рука на моей спине притягивает меня ближе. — Если бы я знал…

Я хихикаю и снова прижимаюсь к его губам. Я не закончила. Не покончила с теплом, близостью, нежеланием думать.

Резкий звонок рядом делает невозможным размышления.

— Началось! Появляются первые черепахи!

С другого конца пляжа до нас доносятся возбужденные возгласы.

— Всем смотреть в оба! Никаких собак! Никаких мангустов!

— Мангусты, — шепчу я в губы Филиппа.

Он тихонько хихикает и откидывается назад, его глаза встречаются с моими. От его взгляда у меня пересыхает в горле.