Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 40 – Оливия Хейл

— Я, наверное, странная. Я слушаю довольно много подкастов о настоящих преступлениях, — говорю я.

«Довольно много» звучит более здраво, чем всеостальные.

— А, — говорит он. — Моя сестра тоже так делает. Что это с женщинами и настоящими преступлениями?

— У меня есть теория, — говорю я.

Под палубой ревет мотор лодки. Мы начинаем отходить от причала. По мере того как мы удаляемся от берега, массивная архитектура «Зимнего курорта» становится все меньше. Она так утопает в зелени, что почти растворяется в окружающем ландшафте.

Филипп откидывается на спинку сиденья, его поза становится более расслабленной, и он вытягивает свои длинные ноги.

— Расскажи мне.

— Я думаю, женщин привлекают настоящие преступления, потому что они позволяют нам исследовать темную сторону человеческой натуры с безопасного расстояния. Это как головоломка, в решении которой мы можем принять участие. — Я наклонила голову. — Я также слышала, что некоторые могут почувствовать себя сильнее, как ни странно, поскольку женщины чаще всего становятся жертвами в этих историях. Как будто слушать настоящие преступления — это почти обучение, на подсознательном уровне.

Он нахмурился.

— Черт, как мрачно.

Его откровенный тон заставляет меня усмехнуться.

— Да. Не уверена, что лично мне они нравятся именно поэтому. Я нахожу настоящие преступления увлекательными и интересными одновременно, и мне нравятся те, которые раскрываются. Такое ощущение, что я слушаю, как вершится правосудие, понимаешь?

— Верно, — говорит он. — Может быть, это аналог парней, которые любят смотреть документальные фильмы о Второй мировой войне.

— Знаешь что, возможно, это именно так.

— Моя сестра говорит, что подкасты про настоящие преступления помогаютей заснуть. Наверное, она психопатка, — говорит он и качает головой. — Я давно это подозревал.

— Правда?

— Угу. Она дантист, — говорит он так, будто это последний гвоздь в крышку гроба.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Ладно, я вроде как понимаю, к чему ты клонишь.

Мы погружаемся в комфортное молчание, на лодке, быстро несущейся по открытому океану. Я надвигаю солнцезащитные очки на нос и оглядываюсь в поисках своей сумки.

— Наверное, мне стоит намазаться солнцезащитным кремом.

— Да, — говорит Филипп.

— Не мог бы ты на этот раз помочь мне со спиной? Если мы будем в воде, то…

Он медленно кивает.

— Да, — говорит он. — Я могу это сделать.

Пять минут спустя я сижу спиной к нему, смотрю на волны и жду первого прикосновения холодного лосьона.

Глупо,думаю я про себя.

Удивительно, говорит другая часть меня.

Я флиртую. Я действительно флиртую, и делаю это в то время, которое должно было стать моим медовым месяцем. Я не хочу, чтобы это происходило, и не хочу, чтобы это происходило. И, возможно, это как раз то, что мне нужно. Окунуть палец в метафорический бассейн, и никто, кроме меня, не будет знать, что он уже окунулся.

Первый шаг в мир одиночества.

Теплые руки ложатся мне на плечи и расчесывают мои длинные волосы, перебрасывая их на левый бок.

По рукам пробегают мурашки.

— Будет холодно, — бормочет он, и через секунду я чувствую холодный крем для загара на своей голой коже. Его большие и сильные руки лежат на моей спине. Они движутся по лопаткам, вдоль позвоночника и под поясом моего бикини.

Я закрываю глаза. Это странное и приятное ощущение, и, возможно, оно странное, потому чтоприятное. Даже когда мы не находимся в тесном пространстве минивэна. Филипп проводит рукой по моей спине, его мизинец задевает верхний край моих трусиков-бикини.