Книга Ляля для босса. Это наша дочь!, страница 77 – Саяна Горская

– Если это доставляет тебе дискомфорт, то не стоит.

– Я давно не живу прошлым. Моя мать отказалась от меня сразу после рождения. Я никогда не знал материнской любви, тепла. Рос в детдоме, чем был крайне недоволен. Несколько раз сбегал, но меня возвращали.

– Ты поэтому говорил, что мы похожи?

– Мхм. Наверное поэтому, отчасти, меня так на тебе перемкнуло. Я очень хорошо помню ту жизнь во тьме. Казалось, что выхода нет, и я навсегда останусь на обочине. Вечно буду вынужден сражаться за своё место под солнцем. Это тяжело, Варя. Пацану тяжело, а маленькой девочке вроде тебя…

Он замолкает.

У меня в горле ком.

Мне до слёз вдруг становится обидно и за маленькую недолюбленную девочку, о которой он говорит. И за мальчишку, которым был он сам.

Я бы хотела его обнять. Дать ему тепла немного, согреть в своих руках и сказать, что всё обязательно будет хорошо.

Разворачиваюсь.

Носом врезаюсь в изгиб шеи Стаса. Дышу теплом.

Пожалуйста, возьми моё. У меня, кроме этого, ничего нет.

Я ничего не могу дать.

Только любовь.

– Ты так и рос в детском доме?

– Нет. Когда мне исполнилось тринадцать, я предпринял ещё одну попытку сбежать. На этот раз она оказалась удачной и меня не нашли.

Он говорит это спокойно, будто речь идёт о ком-то другом. Но я чувствую, как эти слова режут воздух. Как напрягается всё его тело.

– Я скитался по стране, много путешествовал. Я был очень любознательным ребёнком, а стены детского дома на меня действовали угнетающе. Путешествия подарили мне свободу. – Он на секунду замолкает, словно собираясь с духом. – Однако забрали нечто важное. Я заболел паротитом. Свинка в народе. Забавное название, правда? Только вот последствия у неё… Последствия совсем не забавные. Уже позднее врачи поставили мне диагноз бесплодия.

У меня замирает сердце.

Я смотрю на него отупело, потерянно.

В голове крутятся тысяча мыслей, но ни одна не складывается в связное предложение.

– Господи, Стас… – выдыхаю я наконец.

И со стыдом вспоминаю, как пыталась убедить его, что Соня – его дочь.

Но если это не так…

– Чёрт, какая же я дура, – шепчу я. – Почему ты сразу не сказал? Я… Я дура. Господи, я поверила Марьяне.

– А я поверил тебе, – говориттихо-тихо. – И благодарен тебе за это. За ту надежду, которую ты мне дала. Чувствовать себя папой – это… Волшебно.

– Ты поэтому отказался делать тест?

– Хотел дать себе ещё немного времени побыть в этом солидном статусе.

Не раздумывая, обнимаю его за шею.

Слышу, как он выдыхает, чуть сжимая меня в ответ.

– Стас, ты удивительный человек.

И мы просто замираем, пока вокруг гуляет холодный ветер, закручивающий снежинки, а где-то внутри ресторана продолжается ужин.

Закрываю глаза и думаю, что неважно, какие тайны он скрывает или какие ошибки совершал.

Важно, что сейчас он – тот, с кем я хочу быть.

Варя.

Мы с Тёмой и Соней поднимаемся на лифте. Соня сидит у Тёмы на руках, прижимаясь к его плечу. Она уже носом клюёт, её ресницы дрожат, ложась на пухлые щёчки.

Я смотрю на них и чувствую странное, тёплое счастье, будто в этом мгновении всё идеально.

В этом мире всё идеально.

Не могу сдержать улыбки.

И даже мысли о том, что дома нас ждёт Марьяна, не способны заставить мои губы скорбно поджаться.

Сегодняшний вечер не испортит даже она!

– Значит, ты повеселился? – Подмигиваю Тёме.

– Ну да… Вообще-то было круто.