Книга Ляля для босса. Это наша дочь!, страница 68 – Саяна Горская

– Да, я иду, – киваю.

Мы вместе выходим в холл. Там уже собрались коллеги, ожидая прибытия делегации. Возле лифта царит лёгкое напряжение: кто-то нервно поправляет галстук, кто-то глядит на табло с меняющимися цифрами.

Наконец, лифт издаёт короткий звуковой сигнал, и створки медленно открываются.

Первой выходит Ирина. Её лицо лучится профессиональной приветливостью. За ней строгой ровной вереницей тянется группа мужчин.

Все они в безупречно скроенных чёрных костюмах, с идеально отутюженными стрелками на брюках и в начищенных до блеска лакированных туфлях. Лица сосредоточенные, но учтиво-спокойные.

В груди нарастает ком волнения.

А если я не справлюсь? Если наговорю ерунды?

Сташевский бросает короткий взгляд на Настю. Лёгким кивком головы он как бы указывает ей выйти, но вместо неё вперёд шагаю я.

Станислав Сергеевич пытается ухватить меня за локоть, но я ловко избегаю его хватки, теряясь в толпе коллег.

Оказываюсь напротив делегации.

Ты справишься. Ты. Справишься.

Складываю руки перед грудью лодочкой и низко кланяюсь.

Мужчины в костюмах кланяются в ответ. Их движениячёткие, но плавные.

Я поднимаю голову. Делаю глубокий вдох.

– Минасама, ёкоcо окосикудасаимасита, – улыбаюсь так широко, как никогда в жизни. – Дэкиру дакэ хаяку каэттэ итэдаки, ваташитачи га хэйва ни сикото о дэкиру ёу негаттэ имасу. Котира дэва омати ситэ оримасэн дэсита. Коно ёу на бака ва кокони китакото га аримасэн.

Отчего-то с каждым произнесённым мною словом лица гостей всё сильней вытягиваются от удивления.

Один из них морщится. Другой неловко откашливается в кулак.

Меня охватывает ледяной ужас.

Японцы не просто удивлены – они обескуражены. Их идеально сдержанные выражения сменяются странной смесью шока и, кажется, негодования. У некоторых даже рты приоткрываются.

Мой растерянный взгляд скользит к Сташевскому. Он буквально испепеляет меня!

Господи, что я такого сейчас сказала? Может, ударение неправильно поставила? Или перепутала интонацию? Японский язык – это ведь как ходьба по лезвию, чуть ошибёшься, и смысл переворачивается с ног на голову. Но что-то в их взглядах подсказывает, что дело совсем не в грамматике.

Меня резко дёргают за руку.

Сташевский буквально вытягивает меня из центра всеобщего внимания, врезаясь между мной и японской делегацией, закрывая меня своей широкой спиной, обтянутой оливковой рубашкой.

– Канай масэн га, сукоси хэнна русуно дзёдан о кибуно каэмасу ка? – Его голос звучит низко и уверенно, хотя я слышу в нём нотки напряжения.

Японцы переглядываются, и, к моему удивлению, их постные лица начинают расслабляться. Один из них мягко улыбается, другой кивает, и вскоре я вижу, как они вновь натягивают свои маски безупречной японской сдержанности.

Однако меня это не успокаивает.

Вычленяю из толпы Настю.

Она стоит в окружении таких же гламурных девочек.

И весь этот змеиный клубок тихо перешёптывается и откровенно хихикает надо мной. Девчонки в таком восторге от устроенного мною шоу, что им приходится закрывать рты ладонями, чтобы сдержать ядовитый смех.

Жгучая обида накатывает лавиной.

Горячие слёзы мгновенно наполняют глаза, я не могу сдержать их.

Она меня подставила? Серьёзно?

Какая же я дура. Уши развесила.

Помочь ведь хотела чисто по-человечески…

Сташевский жестом указывает японцам направление, с которого начнётся экскурсия, и делегация, поклонившись, двигается по коридору.