Книга Бывшие. Тайная дочь от босса, страница 36 – Саяна Горская

Максим сосредоточенно смотрит на дорогу. Его профиль кажется особенно резким в свете датчиков приборной панели.

Я изо всех сил стараюсь держаться бодрячком, но глаза закрываются сами собой, и я ощущаю, как усталость, накопившаяся за этот бесконечный день, тяжело опускается на мои плечи.

Чувствую лёгкое касание пальцев к запястью.

Сначала еле заметно, будто случайно, а потом чуть крепче, будто со мной пытаются говорить без слов.

Его ладонь тёплая, немного шершавая. И мне становится очень-очень спокойно от этой целомудренной близости.

Отключаюсь.

Открываю глаза, когда машина плавно останавливается.

Слесарь – пожилой мужчина, – неторопливо возится с наручниками, поглядывая на нас из-под густых бровей.

– Вам даже не интересно, почему мы в наручниках? – Кусаю губы, пряча улыбку.

Тот поднимает на меня тяжёлый уставший взгляд.

– Думаете, вы у меня первые такие? Спасибо хоть, что одеты…

Переглядываемся с Максом недоуменно.

Щёлк. Щёлк.

Свобода!

Я растираю запястье, на котором остался лёгкий след от дужек, но вместо долгожданной радости на меня вдруг обрушивается чувство незащищённости. Будто непробиваемая стена, которая держала весь мир на расстоянии от меня, исчезла.

Максим стоит рядом, сунув руки в карманы брюк, и мне почему-то хочется снова почувствовать его ладонь на своей.

Смешно, правда?

Но теперь, когда мы больше не связаны, я не чувствую себя так спокойно и безопасно…

– Поехали, – Максим подталкивает меня в спину к выходу.

Вечерний город проносится за окном.

Фонари горят, Новогодние иллюминации зажигаются. Красиво…

И мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Он так разительно отличается от моей привычной жизни, что я хочу ещё ненадолго остаться здесь, в этом моменте.

Даже тишину нарушать не хочется.

Однако, это делает Максим.

– Ты, наверное, пережила настоящий стресс.

– Напьюсь ромашки, когда вернусь домой. Как ты выносишь своего отца? Если честно, я не представляю, каково это – жить с таким грузом.

– Ты удивишься, носо временем он становится легче. Я привык.

– Привык?

– Да. Это как шум на фоне – сначала раздражает, а потом… Потом ты просто перестаёшь его замечать.

– Но ты ведь замечаешь.

Максим на короткое мгновение переводит взгляд на меня, а потом снова переключает внимание на дорогу.

Только по тому, как его пальцы сильнее сжимают руль, я понимаю, что мои слова попали куда-то глубже, чем он хотел бы показать.

– Замечаю, – признаётся тихо. – Особенно в моменты, когда мне кажется, что я наконец-то сделал что-то правильно, а он в очередной раз тычет меня носом в косяки.

– И ты всё равно стараешься?

– Конечно.

– Зачем?

Максим приподнимает бровь, словно удивлён моему вопросу.

– А как иначе? Он мой отец. Разве не в этом вся суть?

– Но он даже не пытается тебя поддерживать. Это ненормально. Это неправильно!

– Возможно. Но если хочешь знать правду, я не могу представить себе другого отца. Наверное я, как любой мальчишка, просто хотел видеть гордость в его глазах. Хотел, чтобы он сказал, что верит в меня. Но я давно понял: этого никогда не случится.

В его голосе нет ни злости, ни обиды.

Только усталое смирение.

Мне отчаянно хочется этого мальчишку прижать к своей груди и пожалеть, приласкать. Сказать, что ему точно есть, чем гордиться. Что он уже очень многого добился, и нужно лишь распахнуть глаза пошире, чтобы это понять.