Книга Бывший-босс. Ты мой папа?, страница 36 – Саяна Горская

Затем замечает меня и немного отступает, рассматривая.

— Кать, это… Это Лида. Моя… — Осекается. — Эм. Да.

— Это и есть та самая Лида? Какая ты красивая. Макар так много о тебе рассказывал!

Я не знаю, что ответить. Не понимаю, как реагировать на эту странную девушку.

— Почему ты с палочкой? — Спрашивает Ксюша, выбегая вперёд.

— Какое маленькое солнышко, — улыбается Катя и едва касается Ксюшиных волос. — Я болею, котёнок. Мне трудно ходить. Болят кости. Они как будто слабеют со временем.

— А можно вылечиться? — Ксюша говорит это с искренней детской тревогой.

— Пока — нет. Но я научилась с этим жить, — она улыбается. — Ой, а чего мы на пороге стоим? Пойдёмте, я напою вас чаем.

— Не утруждайся, — вмешивается Макар. — Я сам всё сделаю. Иди лучше посиди, отдохни.

— Макар, я больна, а не мертва, — отвечает она с усмешкой. — И вполне могу поухаживать за гостями сама.

Она уходит с Ксюшей вперёд. Я остаюсь в коридоре, растерянная. Всё внутри гудит от вопросов, а в голове — странный гул, как от давления.

— Я не совсем поняла… — Смотрю прямо перед собой. — Кто она?

— Моя младшая сестра. У неё редкое генетическое заболевание — несовершенный остеогенез. Её кости очень хрупкие. Болезнь нарушает выработку коллагена, поэтому любое падениеможет закончиться переломом. А иногда переломы случаются и без падения.

Сжимаю пальцы в кулаки, ощущая, как тонко и нереально вдруг стало всё вокруг.

— И ты боялся, что у нашего ребёнка будет то же самое?

Он кивает. Резко, почти судорожно.

Сейчас он выглядит не просто уставшим, но выжженным изнутри.

— Это передаётся по наследству, — глухо говорит он. — В моих генах есть эта мутация. Вероятность передать её ребёнку — пятьдесят на пятьдесят. Бросаешь монетку и молишься. Я знаю, как эта болезнь разрушает. Я видел это каждый день. С самого детства.

Он делает шаг к стене, облокачивается плечом, опускает взгляд. Говорит негромко, но каждое слово — будто наждаком по обнажённой душе.

— Я ношу Катю на руках с восьми лет. Я узнал, как выглядит настоящая физическая боль гораздо раньше, чем выучил таблицу умножения. Видел, как Катя падает, как хрустят ломающиеся кости. Видел, как она улыбается сквозь слёзы, потому что не хотела быть для семьи обузой. А потом — как одноклассники смотрели на неё, как будто она ошибка. Не человек, а что-то… Лишнее. Ей больно всегда, Лид. Даже в хорошие дни. Пока другие просто идут по жизни, шаг за шагом, ей приходится бежать. Бежать — только чтобы не отстать. А ты попробуй бежать на трясущихся ногах. По льду.

Он делает паузу. Между его бровей залегает глубокая хмурая складка.

Вероятно, он не часто об этом говорит.

Может быть, вообще — впервые.

Глаза щиплет.

От сочувствия.

От злости.

От бессилия.

И страшной несправедливости.

— Когда ты сказала, что ты беременна, я… Я не справился. Паника сжала меня так, что я не мог дышать. Я буквально видел в своей голове, как повторяется всё это. Повторяется с нашим ребёнком. Как он страдает, а мы никак не можем на это повлиять. И я — причина. Понимаешь? Я. Я передал это. Страх быть причиной чужой боли решил за меня, что родных детей у меня никогда не будет. Потому что для меня это не выбор. Это лотерея.

— Но почему ты не сказал мне тогда? Не сказал мне обо всём сразу? — Мой сиплый голос едва слышен, почти срывается.